– Могу дать вам только один совет, – сказал толстый мальчик, – оставайтесь с нами! Я вами займусь. Мои ребята вовсе не несчастны. Я без конца что-нибудь выдумываю, чтобы их занять. Кротовьи норы превратились во что-то вроде летнего лагеря, а я в нем типа вожатого. Здесь хорошо развлекаются, вы увидите! Бросьте эту идиотскую войну! – Он выпрямился и яростно жестикулировал, указывая на соседние ходы. – Ольга и Ренан покажут вам наши достопримечательности, – сказал он наигранно-веселым тоном. – Мы все здесь построили своими собственными руками. Пойдите туда… вы увидите подземный летний лагерь Нэсти Выжившего!

У Пегги Сью, Себастьяна и синего пса не хватило мужества отказаться. Пока Нэсти проверял, как идет строительство нового кегельбана, они присоединились к двум детям, которые должны были послужить им гидами.

Ольга была рыженькой девочкой, очень худой. Ее лицо окружали две длинных косы. У Ренана весь рост ушел в ноги. От постоянного пребывания в подземелье его лицо приобрело болезненный цвет. По их виду нельзя было сказать, что они в восторге от принудительных каникул, навязанных ребятам Нэсти.

Без особого энтузиазма они показали троим друзьям подземные сооружения и туннели. Там находились манежи, бассейны, качели, дорожки, на которых можно было устраивать состязания колесниц, запряженных прирученными цикадами. Существовал даже громадный купол, под которым можно было летать в гамаке, подвешенном к ночной бабочке.

– Похоже, все это вас не слишком радует? – заметила Пегги, повернувшись к Ольге.

Девочка с рыжими косичками скорчила гримасу.

– Уф! – вздохнула она. – Поначалу это казалось забавным, а теперь, когда все дни похожи один на другой, начинаешь уставать.

– Нэсти хорошо о нас заботится, – добавил Ренан. – Он хочет нам добра. Но он держит нас пленниками. Стараясь защитить нас от внешнего мира, он сделался нашим тюремщиком.

– Это правда, – подтвердила Ольга, – он считает нас младше, чем мы есть. Он принимает нас за младенцев. Он хочет уберечь нас от ловушек, расставленных снаружи.

– А вы сами? – спросила Пегги. – Вы-то чего хотите?

– Мы хотели бы выйти отсюда, – шепнула Ольга. – Мы хотели бы продолжить нашу миссию, дойти до замка.

– Несмотря на опасность?

– Да!

Пегги Сью внимательно посмотрела на двух детей. Она прочла в их глазах отчаянную надежду.

– И что, многие из вас думают так же? – спросила Пегги.

– Да, – ответил Ренан, глядя поверх ее плеча, чтобы удостовериться, нет ли поблизости Нэсти. – Но никто не осмеливается об этом заговорить. Грустно, но все мы кончили тем, что стали бояться Нэсти. Хотя он хочет как лучше.

Испуганные тем, что сказали слишком много, до конца экскурсии Ольга и Ренан больше не возвращались к этой теме.

Нэсти замечательно оборудовал подземелье: тут были и надувные автомобили, и американские горки, и карусели – но на всех этих аттракционах катались только безрадостные дети.

– Здесь, – пояснила Ольга, – находится фабрика конфетти. Сырьем для конфетти служат сухие лепестки цветов. А здесь делают серпантин из крашеных травинок, нарезанных на полоски.

Несколько раз им пришлось посторониться, чтобы пропустить стайку насекомых, выкрашенных в самые яркие цвета; на них скакали юные всадники.

– У нас есть даже оркестр, – сообщил Ренан. – Флейты сделаны из стеблей, порезанных на кусочки; а для барабанов используют высушенную пленку гриба, натянутую на скорлупу лесного ореха.

Друзья слушали, и все это им казалось жутко скучным.

Когда вернулись к хижине Нэсти, Ольга взяла Пегги Сью за руку.

– Когда ты уйдешь отсюда, забери меня с собой, хорошо? – шепнула она.

– И меня, – добавил Ренан, – я тоже хочу пойти вместе с вами! Я не могу больше каждый день делать одно и то же!

У Пегги не было времени ответить, так как из хижины вдруг появился Нэсти и уставился на ребят с подозрительным видом.

– Ну как, вам понравилось? – спросил он. – Вы ведь, конечно, останетесь с нами, правда?

Вторая половина дня, когда они вынуждены были развлекаться вместе со всеми в подземном городке, показалась друзьям нескончаемой. Пегги Сью не обманывалась: дети изо всех сил старались заливисто смеяться, но их потухшие глаза выдавали скуку.