— Ты бы лучше из своих кают не высовывался, — посоветовала ему Геспер. — Эти двое бы тебя убили, не случись тут меня.

— Это мой флот, — заупрямился Арчер. — Мой корабль.

Он вздохнул.

— Они убили моего адъютанта, — сказал он безучастно. — Он был такой славный.

— Мне жаль.

— Чего тебе жаль? — мрачно спросил Арчер. — Ты же победила. Вы победили. Вы этого и хотели.

— Тебе придется мне поверить, когда я скажу, что не хотела всего этого. Мы только и стремились, что сбросить вас, имперцев, с нашей шеи. Мы не могли отдать вам в Диадему лучших своих мужчин и женщин. По крайней мере, не под угрозой вашего Флота, который в небе висел и угрожал стереть нас с лица планеты.

— Похоже, вы своего добились. Но по ходу дела эти вот варвары выпотрошат Диадему. Это мерзко.

Она резко взглянула на него.

— Хочешь сказать, что вы не в состоянии защитить себя?

Он помотал головой.

— Диадема совершенно беззащитна. Прилетай и забирай.

— Но как же другие флотилии?

— Они все в Империи. Им приказали держаться от Диадемы подальше. Там… политический кризис.

Девушка помолчала.

— Послушай, — сказала она наконец, — честное слово, я с ними не заодно. Рагшок и его ребята просто мерзавцы. Падальщики… ирония судьбы в том, что это ваши флотилии мешали нам разобраться с пиратами, очистить от них межзвездные маршруты собственными полицейскими силами. И хотя у меня такая же униформа, как у них, я не чувствую себя с ними заодно. Они мерзавцы, прибившиеся к повстанцам. Мусор, а не люди. — Она резко остановилась. — Да они тут детей насиловали, я сама видела.

Арчер невольно усмехнулся.

— Я сомневаюсь, что это было изнасилование, — заметил он.

Ясное дело, захватчики, в основном мужчины, надеялись позабавиться с женщинами на борту флагмана. Поначалу их ждало разочарование. Почти все человеческие девушки на флагмане носили старческие лица, и эскорианцы происходили из недостаточно утонченного общества, чтобы найти эту моду привлекательной. Когда же резня улеглась, труппа приаписток пиратов вполне удовлетворила.

— Я знаю, что я видела, — настаивала Геспер. — Вы, наверное, не понимаете. Вы в Диадеме как дети в некоторых аспектах, блин. Секс вас наверняка не слишком занимает?

— Ну, я бы не сказал…

Она не слушала его, задумавшись.

— Но есть ли способ перехватить управление? В смысле, я бы не хотела, чтобы Флот опять угодил в руки к вам, имперцам; лучше бы им завладели ответственные люди, эскорианцы. Располагая Десятым Флотом, мы отстоим независимость Эскории, но не станем опустошать Диадему, как эти. — Она продолжала размышлять. — А что случилось с теми пленниками?

— Они все еще на тюремном корабле. Рагшок их не выпустил… в этом он дальновиднее тебя.

— Ну и? Как нам их освободить?

Арчер осознал, что эскорианская девушка ему нравится. Крутой у нее нрав. Но покачал головой.

— Никак. Интерматы под охраной. Единственный способ — захватить челнок, но не думаю, что Рагшок позволил бы мне тут шляться без охраны, не уверившись, что такое невозможно.

Арчера все время с момента захвата эскадры держали на мостике. Рагшок потребовал объяснить, как формируется фитоловый пузырь и как построить индивидуальные корабли в формацию. Арчер отказался, хотя и боялся, что его убьют, но это не дало результата. Управлять флотилией было несложно, и люди Рагшока вскоре прочухали, как. Десятый Флот на полной скорости возвращался к Диадеме.

Он увлек Геспер в узкий коридор сразу за кафетерием.

— Вероятно, ты находишься под влиянием определенных предрассудков о нашем отношении к сексуальности, — сказал он. — Я хотел бы рассеять твои сомнения. Многие обитатели Диадемы, сходным образом, полагают, что провинциалы не отличают секса от размножения, мнят вас эротически невежественными. Думаю, что и это неверно.

В коридор выходили арочные двери. Одна открылась, когда Арчер проходил мимо. Изнутри исходил лишь рассеянный неяркий свет, пока Арчер не закрыл дверь и не коснулся переключателя.

И тут же комната обрела границы. Их окружили… они сами: их собственные изображения глядели на них под всеми возможными углами, увеличенные во всех возможных пропорциях.

Он улыбнулся девушке и коснулся второго переключателя, наполнив комнату афродизиаком.

— Здесь наша личная вселенная, состоящая только из нас одних.

Быстро снял одежду, швырнул в угол и направился к ложу в форме раковины, отражавшему все вокруг точно так же, как стены, пол и потолок, а оттого практически невидимому. Отражения перемещались вместе с ним, оттенки плоти накладывались друг на друга, полностью отвлекая внимание Геспер.

— Но это же изврат какой-то, — мечтательно произнесла девушка. Газ ее пронял: Геспер начинала улыбаться. Пытаясь углядеть реального Арчера в потоке отражений, она расстегнула униформу и высвободилась из нее.

— Я хотел бы отблагодарить тебя, — сказал Арчер, — за спасение моей жизни.

Бесконечная фреска переплетающихся органов и конечностей окружила их, и они слились в объятиях.

Естественным цветом небосвода на этой планете был голубой, такой бледный, что казался почти белым. Солнце — крупное, алюминиевого оттенка, призрачно сверкало с небес, подрагивая, переливаясь и посылая умеренное тепло.