Шрифт:
– Примерно так же, полагаю, чувствует себя мой друг. Девушка решила за него,
что он оторвет ноги княжичу Романову.
– Это весьма… Неосторожно… - Немного проняло Инку, уже настроившуюся защищать кого угодно от меня и моих друзей.
Княжеский титул ей был знаком.
– Теперь моему другу придется оторвать ему ноги. – Скучным тоном добавил я. –
Это несвобода, которой не место в любви.
– Насколько мне известно, князья не бросают вызов тем, кто ниже их.
– Он тоже – княжич.
– Остается только грустить, что он не умеет выбирать себе друзей.
– Я выбрал, этого достаточно.
– Значит, нужно посочувствовать. – Едко отозвалась Инка. – Тебя не беспокоит,
что его тоже посчитают соучастником моего похищения? Ведь умрут все. Ты,
хранитель той крепости, эта китаянка, твой друг, все причастные вместе с той взбалмошной девицей… Кто она вообще? – Пробилась искорка искреннего любопытства в ее голосе.
– Моя единственная проблема в этой жизни.
– А как же я?
– А ты выбрала две недели в России. Обучение у сильнейшего виртуоза огня,
шоппинг, золотые украшения, созерцание княжеской дуэли – все для тебя.
– Я это не выбирала.
– Все еще хочешь отказаться от золотой маски? – покосился я на Аймара.
Та промолчала.
– Это не цена за мою свободу, - холодно вымолвила Инка после некоторой паузы.
– Никто и не собирался ее покупать.
– Та китаянка. Го Дейю – вы ее купили. Как вещь.
– Выкупили. У тех, кто посчитал ее вещью. Через полторы недели она будет свободна и может идти, куда хочет. Нам ваша свобода не нужна, - спокойно рулил я по широкой трассе.
– Вы кто, вообще, такие? – С интересом спросила Инка. – Я хочу знать, кого вспоминать с усмешкой после их страшной и мучительной смерти.
– Посмотри на заднее сидение.
– А что там? – обернулась Инка назад еще до завершения фразы.
– Кто-то задает слишком много вопросов. Там ушки и хвост.
Глава 15.
Общеизвестно, что основным фактором очарования домашних животных кроме гладкой шерстки, прелестных глазок и милых ушек является способность не выносить мозги едкими замечаниями. И даже ночной требовательный мявк у холодильника вместе с виноватым поскуливанием возле двери с рассветом не вызовут того раздражения, которое способна вызвать отдельно взятая принцесса с неоконченным высшим образованием.
– А это у тебя такой фетиш, да? – Повернула Инка к себе центральное зеркало и поправила накладные ушки на волосах.
Пожалуй, это был как раз тот случай, когда вместо тишины салона дорогого седана я предпочел бы рык двигателя КАМАЗа и лязг переключения передач, что заглушали бы любые разговоры. А вместо мягкости подвески, поглощающей неровности дороги – наборную рессору, на кочках подкидывающую кабину так, что излишне разговорчивые могли остаться без языка.
– Хвостик как, сидеть не мешает? – С заботой поинтересовался я.
– Может, какая-то детская травма? – Проигнорировала мои слова принцесса. –
Комплексы? Обижали в детстве?
Рассказать ей о методике укрощения имени Федора – так весь воспитательный эффект пропадет. Первое, что делает пациент, когда узнает, что его лечат – это перестает принимать таблетки.
Верхом терпимости и дипломатии от меня стала попытка включить радио, да погромче. Впрочем, попытка тут же провалилась, потому как Инка мигом заинтересовалась кнопками управления и через десяток переключений набрела на англоязычный поток. Вещали блок новостей – и как на зло, хорошо поставленный голос диктора обсуждал с коллегой-девушкой, как же это много – целых две тонны золота или восемьдесят восемь миллионов долларов денежным эквивалентом. Мол,
настолько много, что скоро одна половина мира с надеждой станет спрашивать другую, а не видели ли они очаровательную принцессу Анд.
Инка выключила радио и победно посмотрела на меня.
– Деньги за сведения – плохой вариант, - прокомментировал я равнодушно.
– Для тебя – уж точно.
– Первым делом, все жулики мира постараются убедительно инсценировать твою смерть. – Пожал я плечами. – Лодка над бездной океана, фрагменты одежды и свидетели в порту, видевшие девушку, похожую на тебя.