Иста подняла брови:

– Не похоже на того человека, которого описал мне лорд Иллвин, но, боюсь, у лорда Иллвина в последние несколько месяцев не было возможности пристально следить за событиями в Джоконе, да и вообще где бы то ни было.

Офицер вскинул голову:

– Иллвин описал? Он уже говорит? Он разговаривал с вами, рейна? О, какие обнадеживающие новости!

Иста оглянулась на Каттилару и прислушалась, крепко сжав зубы:

– У него случаются краткие периоды сознания. С тех пор как я приехала сюда, я разговариваю с ним практически каждый день. Нет сомнений, что его разум невредим, но сам он очень слаб. Думаю, что сейчас его здоровье вне опасности. – Теперь настала ее очередь мрачно посмотреть на Каттилару.

– А мы… а мы боялись, что его разум покинул нас, когда Иллвин не проснулся. Его ум для Порифорса такая же потеря, какой… станет и меч Эриса…

Он почувствовал на себе хмурый взгляд Каттилары и скрыл смущение, впившись зубами в очередной кусок.

К великому облегчению Исты, мучительный ужин был прерван только формальной музыкальной интерлюдией. Ди Кэйбон отправился в комнату наконец-то как следует отдохнуть, Фойкс в сопровождении офицера Эриса пошел выяснять, какую помощь его маленький отряд может оказать Порифорсу в обмен на предоставленные еду и ночлег. А заодно, если Иста верно оценивала сообразительность Фойкса, вытянуть из офицера побольше подробностей об оборонительных сооружениях замка и его обитателях. Скорее всего очередное письмо Фойкса в Кардегосс будет насыщено разнообразными сведениями. Иста не знала, рассказал ли он уже канцлеру ди Кэсерилу о своем новом питомце или продолжает скрывать эту дыру под ворохом новостей.

Лисс как раз причесывала волосы Исты перед сном; этот процесс девушке, видимо, нравился – Иста подозревала, что он вызывает у горничной счастливые воспоминания о конюшне, – когда вдруг кто-то робко постучал в дверь внешней спальни. Лисс отправилась открывать и через секунду вернулась:

– Это один из пажей лорда Эриса. Он говорит, что лорд ждет внизу и умоляет об аудиенции.

Брови Исты взлетели вверх:

– В такое время? Хорошо. Скажи ему, что я сейчас же спущусь.

Лисс пошла передавать сказанное, а Иста сбросила халат и снова надела льняную рубашку цвета лаванды и черное шелковое платье. Ее рука ненадолго задержалась над траурной брошью, лежащей на столе, а потом взяла ее и, как и раньше, сколола под грудью мягкую ткань. Неожиданно подходящее украшение для состояния Эриса, решила она. В сопровождении Лисс, несущей свечу в стеклянном подсвечнике, чтобы освещать дорогу, рейна вышла на галерею.

Лорд Эрис стоял у подножия лестницы, высоко подняв факел и настойчиво глядя вверх. Он был в сапогах, меч висел на поясе, словно хозяин замка только что вернулся с очередного объезда. Иста обрадовалась, заметив, что под серо-золотым плащом поблескивала кольчуга. После дневной жары ночной воздух казался мягким и ласковым, пламя давало неверный свет, обрисовывая бледные черты Эриса.

– Рейна, я должен поговорить с вами. Наедине.

Иста жестом указала на скамейку в дальнем конце двора, и он кивнул.

– Подожди здесь, – тихо сказала Иста Лисс, девушка приняла это к сведению и уселась на ступени. Иста спустилась и пересекла двор бок о бок с лордом Эрисом. Он передал факел пажу, но мальчику было не дотянуться до скобы на резной колонне, и Эрис, коротко улыбнувшись, забрал факел обратно и закрепил его. Он отправил пажа составить компанию Лисс. Иста и Эрис сели на разные края каменной плиты, еще не растратившей накопленного днем тепла. Звездная бездна неба, заключенная крышами в квадрат, казалось, поглощала золотистый свет свечи Лисс и факела, не давая ничего взамен. Лицо Эриса тенью проступало на еще более глубокой тени, но его глаза блестели.

– Напряженный выдался день, вы вновь обрели спутников, а они привели нам отряд джоконцев, – начал он. – Два моих патруля, с южной и с западной стороны, вернулись ни с чем. А от двух других нет никаких вестей, и это меня беспокоит. – Он помолчал. – Каттилара не обрадовалась моему возвращению. Должно быть, она злится на меня.

– За то, что вы выполняли свой долг? За это она вас обязательно простит.

– Но она не простит мне то, что я умираю. В этом я становлюсь ей врагом и одновременно наградой.

– Да? Она продолжает думать, что вас можно вернуть. Или хотя бы не дать вам уйти. Мне кажется, она не замечает того, что с вами делает эта задержка, ее ослепляют внешние проявления. Если она вообще видит исчезающих призраков, то не думаю, что она до конца понимает природу их проклятия.

– Проклятие, – выдохнул он. – Верно сказано. Это многое объясняет.

– С теологической точки зрения, я полагаю, именно об этом и идет речь, хотя, возможно, мудрейший ди Кэйбон может уточнить термин. Я не знакома с языком схоластики, но вижу явление само по себе. Вы отрезаны от материального мира, но при этом у вас нет пути к вашему богу. Но это случилось не по вашей воле, как обычно происходит с настоящими, заслужившими такую судьбу духами. Это произошло из-за чужого вмешательства. И это… неправильно.

Он вытянул, а затем стиснул руки.

– Так не может продолжаться. Теперь я даже не притворяюсь, что ем. И пью только маленькими глотками. Руки, лицо и ноги цепенеют. Я стал замечать это в последние десять дней, сначала совсем немного, а теперь становится все хуже и хуже.

– Звучит не очень обнадеживающе, – согласилась Иста. Она замолчала. – Вы молились?

Он коснулся левого рукава, и Иста вспомнила черно-серую ленту, скрывавшуюся под ним.

– В человеческой жизни необходимость бога то приходит, то уходит. Каттилара хотела ребенка, я выполнял обязанности мужа… но если Отец Зимы и услышал меня, то не подал мне никакого знака. Я не получал никаких предзнаменований, не обманывал себя. Ответом на мои молитвы была тишина. Но в последнее время эта тишина стала… более пустой. Рейна, – его взгляд, сияющий в темноте, будто пронзал ей душу, – сколько мне еще осталось?