— Спрошу.

Алви поехал дальше.

— Ты доверяешь ему. Следуй за ним, — рявкнула Мэлия.

Сирена склонилась к Мэлии.

— Не злись на меня.

— Ты позвала его, не сказав мне! Я не доверяю ему, как и не понимаю, почему должна.

— Разве ты не знаешь, что нужно довериться? — спросила она.

— Нет, — Мэлия недовольно отвела взгляд. — Мы не должны просто знать. Мы должны следовать плану.

— Жизнь не всегда такая, как у стражи, Мэлия. Порой нужно рисковать! Я рискую с Алви. Ты можешь рисковать ради меня.

Мэлия вздохнула.

— Это твой план. Ты придумываешь его или рушишь.

Сирена кивнула подруге и поехала за Алви. Они догнали его, он остановился перед узким грязным переулком. Он махнул им остановиться. Он спешился и привязал лошадь к столбику у входа в переулок.

— Тебе стоит пойти со мной, — сказал он Сирене. — Вы двое спугнете их, но одной хватит, чтобы надавить.

Сирена слезла с лошади и начала привязывать ее.

— Ты пойдешь за ним? — спросила Мэлия.

— Прошу, присмотри за лошадьми, — попросила она подругу.

Мэлия спрыгнула и привязала лошадь.

— Если ты не вернешься вскоре, я найду тебя. Если я не найду тебя, я пойду к королю, — заявила она им с Алви.

Сирена покраснела от упоминания Эдрика, и желудок сжался. Она не хотела вспоминать, что оставила его из — за этого.

— Хорошо, — Сирена сжала ее руку и пошла за Алви по переулку.

— Доверчивая она, да? — Алви оглянулся через плечо.

— Дай ей повод доверять тебе.

Он пожал плечами, и она вздохнула.

— Иди за мной и не рассказывай, что я из Высшего ордена. Не удивляйся из — за того, что я скажу им. Они будут следить за таким.

— Кто они? — она нахмурилась.

— Не важно. Знакомый, но не тот, кто просто выдаст информацию. Так ты со мной?

Она кивнула, не зная, во что ввязалась.

«Не борись со мной».

Сирена быстро развернулась.

— Ты это слышал? — спросила она.

— О чем ты?

— Не знаю. Казалось, я что — то услышала.

«Впусти меня».

Сирена вздрогнула.

— Думаю, тут кто — то есть.

— Я никого не вижу, — Алви огляделся.

Она поежилась от жуткого шепота, который слышала. Где она уже его слышала. Она не помнила, но с убийцей на свободе и смертями она вдруг поняла, что ей не безопасно идти по улицам.

— Поспешим, — сказала она ему.

Они дошли до конца переулка в спешке, и Алви постучал в дверь.

Она открылась, и на них посмотрела яростная женщина с пронзительным взглядом, длинными прямыми черными волосами и в темном пышном платье.

— Что такое?

— Хэйль Мардас к вашим услугам, госпожа Белевью, — он поклонился ниже, чем королю и королеве.

— Ты сказал Хэйль Мардас? — она открыла дверь чуть шире.

— Он самый.

— Когда я слышала это имя в прошлый раз, ты задолжал мне пять золотых, — сказала она.

— Ах, недоразумение, — он сунул руку в карман, вытащил мелочи из мешочка. — Но у меня есть золотые безделушки Аурума. Это, по сути, то же самое, — он вытащил три квадратных монеты и показал ей.

— Пять золотых пенсов Бьерна, Хэйль.

— Четыре безделушки, — парировал он, достав еще монету.

Женщина забрала их и сунула в корсет. Сирена старалась не возмущаться.

— Заходите. Я вспомнила. Четыре безделушки Аурума.

— Я не сомневался, — он прошел за ней сквозь дверь, а Сирена — следом.

Комната была черной, кроме пары свечей. Они прошли мимо и вошли в комнату светлее.

Две женщины с темным макияжем прошли мимо них, корсеты были с низкими вырезами, пышные юбки делали их шаги заманчивыми, когда они покачивали бедрами.

Одна из девушек провела рукой по плечу Сирены.

— Госпожа, это новая? — спросила девушка. Ее темные глаза были полуприкрыты, губы были красными как кровь.

— Нет, — сказал Алви. Он быстро убрал руку девушки.

Сирена потрясенно смотрела на Алви.

«Куда он вообще меня привел? Мы в каком — то гареме?».

Девушка рассмеялась и отвернулась к подруге. Госпожа Белевью вскинула бровь, и они убежали. Она сунула ключ в запертую дверь, и Сирена смотрела туда. Алви коснулся ее руки. Сирена поспешила за госпожой Белевью. Та привела их по лестнице в свой кабинет.

Комната была с кроваво — красными стенами и подходящей мебелью. Мягкие белые подушки лежали на двух диванах, белый изящный стол выделялся на фоне стен. Десяток восковых свечей озаряли комнату, и черно — бордовые шторы были отодвинуты, впускали свет из гавани. Это поражало.