— Если Вам станет легче, от того, что вы побьете меня или даже убьете, тогда приступайте.

Опускаю голову ещё ниже, свитер спадает с плеч до лопаток, как я и рассчитывала. Не заметить мои шрамы и пластыри с бинтом просто невозможно. Мужчины засомневались, пока один из них не выкрикнул:

— Да она просто издевается! Играет с нами!

Знаю, почему он так сделал, Рад сзади смеется. Ему смешно, он уже не притворяется. Мои страдания принесут ему удовольствие, не сомневаюсь. На моем пути встречаются одни подонки.

— Думаешь, я поверил в твою болтовню, тварь? Нам с детства говорили, какие вы на самом деле! — кричит все тот же парень, а затем все-таки бьет меня.

Точнее он подумал, что попадет, но я в это мгновение качнулась вперед, и кулак пронесся по касательной над лопатками. Говорю себе, что могло быть хуже, жду театральной фразы.

— Я же сказал поиграть, а не ломать, — с насмешкой говорит Рад, — моя же игрушка.

— Извини, Рад, — подает голос Саша, хватает за руку друга, и оттягивает обратно, — он больше не будет.

Зачем это делать сейчас, когда он уже сделал? Поднимаю голову от земли, смотрю только на парня, который пытается достать меня.

— Когда убиваешь того, кто у тебя забрал кого-то, это совсем не помогает, не так ли? — криво улыбаюсь, вспомнив о Кристине. — Пустота и вина никуда не исчезает, даже спустя время.

Они смотрят на меня, как будто видят впервые. Мне смешно с их представления об оборотнях.

— А что вы думали? Мы просто звери? У нас нет чувств, близких, родителей, детей, любимых? Мы люди, иногда даже больше самых людей.

Понимаю, что впервые называю себя в числе оборотней, когда я приняла это как факт? Ведь от оборотня у меня ничего нет, ни второй ипостаси, ни ненормального характера склонного к агрессии. Похоже, что я так пытаюсь их защитить, хотя бы брата. Пусть и ведут они себя часто как с ума сошедшие, но иногда они лучше некоторых из людей.

— Уходите, — командует Рад, когда пауза после моего высказывания затягивается.

— Но…

— Я сказал: ушли! — Рад кричит, и мужчины садятся в машину и уезжают куда-то.

Поднимаюсь с колен, отряхиваю их.

— Если хотел избить меня, то делай это хотя бы своими руками. Нечего свои грехи на других перекладывать, — бросаю слегка, повернув голову в его сторону.

— Значит не человек? — с насмешкой спрашивает.

Поворачиваюсь к нему лицом, равнодушно пожимаю плечами.

— Что ты понимаешь под словом «человек»? Набор генов? Если да, то нет, я не человек. У каждого своё понятие этого слова, в моем понимании — ты под это определение не подходишь.

— Так кто же я, по-твоему? — он нависает надо мной, угрожает своим ростом.

— Стервятник, — говорю, смотря в его глаза.

Боже, как хорошо говорить правду, не изворачиваться, не играть.

— Правда? — его улыбка становится шире, он наверняка меня не понимает.

Киваю, но дергаюсь, когда он пытается дотронуться до меня.

— А кто же тогда тот, кто бросил тебя в реку подыхать? Твой так называемый «человек»? — он пытается заставить меня говорить даже в такой ситуации.

Смеюсь, машу перед собой руками, чтобы он не приближался, и сама отхожу.

— Ты на все готов ради этого вашего эксперимента? Хочешь узнать кто я такая, кто мой отец и пустить его на эксперименты? В научных целях конечно! И плевать что ни я, ни папа, никогда оборотнями не были, в зверя не превращались, да и от людей только генами и отличаемся?!

Смотрю в его глаза, такой спокойный, надменный даже. Чувствую себя глупой, очень глупой.

— Я знаю кто ты, Даша Петрова, и мне в отличие от Андрея не нужен твой отец для экспериментов, — спокойно смотрит на меня, говорит серьёзно.

Растерянно хлопаю глазами, я не понимаю.

— Тогда зачем я здесь? Что тебе нужно от меня? Что тебе нужно?!

— Мне нужна война, — он делает шаг ко мне, хватает больно за плечи, — и ты дашь мне ее.

Фейерверки взрываются где-то совсем близко, так близко, что в рядом стоящих машинах включается сигнализация. Распускающийся фейерверк отражается в черных глазах Рада. А я не могу поверить, что слышу это, а тем более воспринимаю всерьез.

— Ты дурак, что ли? — вырывается у меня под громкий залп фейерверка, а ведь даже не надеюсь, что не расслышал.