– Ты считаешь, что я здесь не выживу? – испуганно спросил Эрт.

– Ты все равно не можешь бороться за трон, тебе нет двадцати, но я не понимаю, по какой логике здесь убивают, поэтому прошу тебя – уезжай.

Эрт только кивнул. Только теперь ему стало по-настоящему страшно, словно до этого момента он не понимал, что смерть других могла быть предвестником его собственной.

Шадиф зашел в одну из комнат своего гарема. Женщина в черном, сидевшая там, не взглянула на него. Она держала в руках медальон погибшего сына и молчала.

На вид ей было не больше двадцати. Темные волосы и смуглая кожа выдавали в ней эштарку, но в раскосых каре-зеленых глазах было что-то иноземное. Пару дней назад она была прекрасна, а теперь черты ее лица заострились, под глазами возникли темные круги, в глазах красные прожилки. Сутулясь, она словно приросла к тахте, на которой сидела.

– Асвен, - тихо прошептал мужчина, опустившись рядом с ней на колени, - посмотри на меня.

– Уйди, - ответила женщина, не глядя на него.

– Ты не можешь меня прогнать, - дрожащим голосом прошептал Шадиф.

– Могу. Это ты во всем виноват. Я просила тебя, умоляла уехать отсюда, но ты меня не слушал.

– Я не могу уехать! – закричал Шадиф, вцепившись женщине в платье. – Слышишь меня? Я ничего не могу! Я ничего не решаю! Ас, посмотри на меня!

Женщина только отвернулась, а Шадиф зарычал, схватил ее лицо двумя руками и повернул к себе. Женщина закрыла глаза, и с ее темных ресниц сорвались слезы. Руки Шадифа дрожали, но он не отпустил ее, надрывно требуя:

– Посмотри на меня, пожалуйста, Ас!

– Уйди, - простонала женщина, - просто оставь меня.

Шадиф выдохнул. Руки его ослабли. Он отстранился, странно глядя на женщину совершенно опустевшими глазами.

– Ты моя женщина и не можешь так говорить, - пробормотал он глухо.

Асвен не ответила и даже не открыла глаза.

– Я приказываю тебе, - прошептал Шадиф, не сводя с нее глаза. – Ты должна посмотреть на меня.

Женщина открыла на миг глаза, но тут же закрыла руками лицо, роняя медальон. По ее пальцам текли слезы. Она старалась не шуметь, но тихо всхлипывала.

– Уйди, пожалуйста, ты не в себе.

– Хочешь сказать, что я безумен? – глухо спрашивал принц.

– Уйди, Шад! Уйди! – закричала женщина. – Я не могу ни видеть, ни слышать тебя! Уйди, умоляю!

Шадиф встал. Невольно пошатнувшись, он замер на миг, сделал шаг в сторону и вдруг обернулся, улыбаясь.

– Не можешь видеть меня? – спросил он тихим зловещим шепотом. – Слышать, меня не можешь, да? Я виноват, говоришь, что ж… хорошо.

Он вновь приблизился к ней. Ласково коснулся черных волос, запустил в них пальцы. Мягкие черные локоны скользили по его руке, и ему это нравилось. Он вспоминал, как любил эту женщину, как она отвечала ему взаимностью.

– Ты любишь меня, Ас? – спросил он очень тихо, все еще улыбаясь.

Женщина не ответила, только тихо жалобно всхлипнула.

– Ты меня любишь, - ответил вместо нее Шадиф. – Ты будешь со мной до конца, и никто тебя не убьет.

Он рассмеялся, женщина испуганно попыталась дернуться, но мужская рука крепко сжала ей горло. Хрипя и задыхаясь, Асвен попыталась вырваться, но Шадиф, улыбаясь, не замечал ее ударов. Его пальцы все крепче сжимали ей горло, а губы нежно прикасались к ее губам, жадно хватавшим воздух. Он целовал мертвую Асвен, уверенный, что именно так никто ее не заберет.

Как только стемнело, Эеншард убедился, что Эмартан покинул дворец, а сам направился в Бизоний рог. За ним следили и делали это так грубо, что Эеншард не мог этого не заметить, потому и направился в трактир. Выпив рому, он поймал первую попавшуюся женщину и, нашептав ей пару слов, поднялся с ней наверх, заплатил и вышел через окно.

На улице он быстро осмотрелся, скользнул на крышу соседнего низенького домика, представлявшего собой кожевенную лавку, он буквально перекатился по крыше на другую улицу, скользнул в темный переулок, осмотрелся, постучал в окно одного из домов, повернул за угол и зашел в дом.

Было темно. Он сразу замер у двери.

– Кто во всем виноват? – спросила Улия в темноте.

– Буря, - ответил Эеншард.

Блеснул одинокий огонек. Загорелась свеча.

– Доброй ночи, - сказала Улия, державшая ее в руках.

– Как Ленкара? – тут же спросил Эеншард.

– Все хорошо.

– А старик?

– Он… как обычно. Ты заглянул к Дерб?

– Нет, - признался принц. – Я не был в гареме.

– Зря, заставит тебя эта женщина плакать, - прошептала Улия и шагнула по лестнице вниз. – Мы ждали тебя раньше.