С нашим появлением эльфийки разразились приветственными криками.

Я причалил ялик. Первой из лодки выскочила Андариэль, и помогла мне подняться, с русалкой на руках.

Воительницы с изумленным видом смотрели на русалку. Пирене без воды было явно не хорошо.

Я, держа на руках нимфу, сошел с причала на берег и, не раздеваясь, вошёл в воду. Когда прохладная озерная вода омыла иссушенное и искалеченное тело озёрной красавицы, ей стало немного лучше.

Полежав в воде, еще минут десять Пирена полностью пришла в себя и покраснела, увидев, что находится в моих объятиях. Но что-то решив в своей головке, она доверилась мне и спокойно положила голову на моё плечо.

Проблему с русалкой надо было довести до логического завершения.

Я вынес её из озера и попросил девушек из охраны набрать из озера воды. Девушки набрали воду в свои плащи, благо они были водонепроницаемые.

На озере небо всё ещё продолжало хмуриться и сверкать молниями. Не обращая на это внимания, я с Пиреной на руках поднялся на вершину утёса и, минуя форт, направился к опушке леса. Боевое крыло «Вечерних Звёзд» окружило меня, в готовности отразить любое нападение.

Возле леса я призвал Винни-Пуха, и забрался на него с озёрной нимфой. Винни сначала принюхивался к Пирене и, смотрел на меня, наверное надеясь, что я отдам ему эту большую рыбу. В ответ я сказал ему: «Фу, нельзя», и он сначала понуро, но затем уже бодро потрусил в лесную чащу.

Дорогу я помнил и, следуя моим указаниям, мы быстро оказались у ствола огромной секвойи. Рядом скользили сливающиеся с фоном леса воины-эльфийки, обеспечивая нашу безопасность.

Я снял с медведя девушку, который тут же повернул к ней голову и начал принюхиваться к ней своим большим влажным носом. За что получил от меня щелбан по нему.

Возникшую рядом охрану я попросил полить русалку частью взятой с озера воды. Её тут же окатили хорошим водопадом.

Я подошел к стволу секвойи, погладил его и аккуратно постучал костяшками пальцев по месту, из которого выходила в прошлый раз лесная дриада.

Ствол громадного дерева всколыхнул ветвями, со скрипом раздался в стороны и, из него вышла, позёвывая, зеленокожая красавица.

— Здравствуй Сиринга, — с уважением поклонился я жрице, — рад приветствовать Верховную Жрицу богини Природы и Весны.

— Мой принц, — лицо дриады озарилось радостью, — рада приветствовать моего повелителя. Что привело тебя ко мне.

— Сиринга, я знаю, ты можешь многое, если не всё. Дочь озёрного владыки Пирена попала в лапы брата Верховной Жрицы Тьмы Аларган. Она подверглась немыслимому насилию, но осталась жива. Прошу тебя помоги этой несчастной девушке, излечи её.

— Мой принц, я с радостью сделаю это для вас. Перед этим я хочу сказать вам, что очень рада, что не ошиблась в вас. Именно такой Хранитель нужен нам, нужен Темнолесью.

— Девочки, — обратилась она к моей охране, — несите нимфу сюда.

Эльфийки дружно подняли русалку и поднесли под сень секвойи. Пирена при этом смотрела не на эльфиек и дриаду, она смотрела на меня, и взгляд её был наполнен безмерной благодарностью и признательностью. И даже находясь передо мной, она совершенно не стеснялась своего обнажённого вида.

Я ободрительно кивнул ей, мол, всё будет нормально, не бойся.

Наклонясь над нимфой Сиринга запела, и её песня была так мелодична, что пролетающие мимо лесные птицы, заслушавшись, начали садиться на соседние деревья.

А на земле, на звуки разливающейся по лесу песню, из лесной чащи, стали выходить дикие звери. Медведи, волки, лисы и рыси мирно соседствовали с белками, лосями, косулями и зайцами…. ух терпеть не могу ушастых…, но ладно, пусть идут со всеми.

Даже лесной великан — зубр вышел на поляну.

Повинуясь завораживающим словам песни, секвойя опустила на тело русалки свои ветви и укрыла его своими игловидными листьями. Я видел, как из веточек вылезли прозрачные молодые побеги, которые проникали в тело девушки и перекачивали в него соки древа.

Сейчас творилось настоящее чудо — страшные раны на теле нимфы прямо на моих глазах сворачивались, рубцы исчезали, а её кожа становилась гладкая как у младенца.

Лицо Пирены прямо на глазах помолодело и приобрело здоровый цвет. А цвет волос из фиолетового стал изумрудно-зелёным.

Наконец песнь закончилась и секвойя, вытянув из тела девушки свои иголки, вновь заколыхала ветвями под шум ветра.

Сиринга присела на корточки перед Пиреной, и из её ладоней полился уже знакомый мне золотой свет. Только он был ещё более насыщенным, чем у Андариэль. Солнечный ореол окутал девушку, и на какой-то миг мне показалось, что у неё вместо рыбьего хвоста появились две очаровательные ножки. Но это длилось всего миг, а когда сияние исчезло, перед нами лежала на изумрудной траве совершенно здоровая озёрная нимфа.