Таким образом, успокаивая себя, я потихоньку заливалась краской, когда меня стали раздевать в четыре руки.

***

Риф аккуратно развязывал шнуровку на рубашке, а Дан снимал с меня кожаные штаны. Они делали это так нежно, что касание их рук казалось прикосновением крыла бабочки, почти неощутимо и очень чувственно.

Риф нежно оглаживал мою кожу, когда снимал с меня рубашку, а Дан проводил своими теплыми ладонями по бедрам и коленям. Когда я осталась в одном нижнем белье, услышала слаженный вздох восхищения.

Они отстранились от меня, и одарили меня взглядами полными вожделения, страсти и любви. Мне стало горячо от них, я не планировала закреплять сейчас связь, но видимо это неизбежно, внизу живота начал разливаться огонь. Зов стал брать надо мной власть.

Я судорожно вздохнула, не в силах сдержать свое возбуждение, последние события пронеслись перед глазами, и осознание того что я могла их потерять в этой страшной битве сыграло со мной злую шутку. Спать расхотелось, от слова совсем. Я залилась румянцем под их горячими взглядами!

Дан встал и аккуратно снял с меня бюстье, и Риф начал стягивать мои трусики, параллельно целуя мои ножки. Мурашки стали маршировать по моей коже стройными рядами. И с моих губ сорвался первый, нетерпеливый стон наслаждения.

– Какая же ты чувственная! – прошептал мне на ухо Дан, и куснул мочку уха, от чего мурашки прошлись по моему телу и обосновались внизу живота тяжелым, горящим комком.

Я выгнулась от его ласки, и невольно прижалась к тому месту, которое сейчас говорило о том, насколько я желанна.Дан втянул воздух сквозь зубы, а Риф, поднявшись к моему лицу, впился в нетерпеливом страстном, всепоглощающем поцелуе.

Я потеряла себя от их ласк, сейчас были важны только губы Рифа на моих губах, и язык Дана на моей шее и спине которые он ласкал с каким-то особенным остервенением.

Как я оказалась в воде не помню, очнулась только от того что меня стал намыливать Риф, нежно касаясь моего тела губкой. А Дан в этот момент, промывал мои волосы. Все это сопровождалось горячим шепотом и страстными поцелуями. От чего я теряла голову в безумном желании, которое с каждым мгновением становилось все больше.

Риф спустил свою руку на сосредоточение моей женственности, и нежно стал меня там намыливать. А я задохнулась от пронзившего меня удовольствия.

– Расслабься куколка, сегодня все только для тебя! – прошептал мне этот фиолетовоглазый искуситель.

Риф меня гладил и целовал, а Дан в этот момент, держал меня, и шептал приятные вещи. Я таяла и теряла рассудок от умелых ласк Рифа, и от таких нежных и в то же время пошлых слов Дана.

Когда я почувствовала приближение оргазма, Риф резко убрал руку, заставив меня за ней потянуться будрами, и захныкать.

– Нетерпеливая наша! Все сейчас будет, потерпи маленькая! – нежно сказал мне на ушко Дан.

От его шепота и горячего дыхания мурашки сошли сума и разбежались по всему телу, превращая меня в одну сплошную эрогенную зону.

Риф быстро помыл себя, и пока он отвлекал меня поцелуями, помылся и Дан. Я даже не поняла, когда они успели, потому что меня постоянно ласкали и целовали, кружа мне голову, и заставляя меня извиваться в их руках.

Меня постоянно передавали между собой для поцелуя. В один момент мое разгоряченное тело кто-то посадил на широкий бортик ванной и резко раздвинул ноги.

Я открыла свои затуманенные глаза, Дан целует мою грудь и не торопясь спускается поцелуями на животик. Риф в этот момент целовал мне шею, и, спускаясь по плечу, прошелся языком по моей руке, потом взял мою ножку и не торопясь стал уделять свое внимание каждому участку кожи на ней.

Дан целовал, облизывал и прикусывал кожу внизу живота, при этом руками лаская мою грудь, и играясь с соском. И мне нестерпимо захотелось, что бы он сжал мой сосок посильнее, и он тут же это сделал. Ласка на грани боли, которая заставила меня всхлипнуть от удовольствия и задрожать когда стрела острого возбуждения дошла до низа моего живота, скрутив комок возбуждения в почти болезненную потребность.

Мне сейчас очень сильно хотелось почувствовать их внутри, двоих и сразу, как тогда Кира с Люцем. Последствия меня сейчас не волновали, меня волновало только болезненное желание слиться с моими мужчинами в одно целое, стать единым организмом и разумом.

Дан со стоном опустил голову у меня между ног и втянул в рот мое внутреннее сердце. От пронзившего меня удовольствия вырвался стон, и заслезились глаза, настолько было хорошо.

Дан ласкал меня то нежно, почти не касаясь меня языком, то очень властно и агрессивно, буквально вдавливая свой язык в меня, покусывая и посасывая.