Шрифт:
Когда своих забот на сердце много,
Чужим не соболезнует оно.
И Лаурениу рыдает, горе
Не в силах пережить, и вместе с ним
Рыдает лес, его печали вторя:
– О, почему угодно судьбам злым,
Чтоб жили в несогласье и раздоре
Два сердца, чей союз нерасторжим?
Перевод В. Резниченко
x x x
Когда на середину небосклона
Яснейший Пастырь поднял факел свой,
И манит коз, измученных жарой,
Прохладных вод живительное лоно,
И укрывает ласковая крона
Замолкших птиц, и в тишине лесной
Одни цикады, несмотря на зной,
Унылого не прекращают звона...
И Лизу плачущий, не зная сна,
К Натерсии взывает - той из нимф,
Что бессердечней всех: "Меня погубит
Страданье - ты другому отдана,
А он тебя не любит", - эхо с ним
Вступает в спор: "...она... тебя не любит.
Перевод В. Резниченко
x x x
Ты эту ленту мне дала в залог
Любви, и, ощущая боль утраты,
Я на нее смотрю, тоской объятый,
И думаю: о, если бы я смог
Увидеть косу - золотой песок,
Затмивший все рассветы и закаты,
Которую нарочно расплела ты,
Чтобы душе моей сплести силок!
Ты ленту мне дала, чтоб облегчилась
Немыслимая тяжесть этой страсти;
Я принял дар, от долгих мук устав.
Пусть полностью болезнь не излечилась:
"Нет целого - достаточно и части",
Гласит любви неписаный устав.
Перевод В. Резниченко
x x x
Когда лучей искрящийся хрусталь
Пришла пора просыпать в мир Авроре,
Пастушка Низе уходила в горе
Из мест родных в неведомую даль.
Она взывала к небесам - ей жаль
Загубленного счастья, и во взоре,
Который блеском затмевает зори,
Ручьями слез расплескана печаль:
"Сияй, Аврора, вспыхни ярким светом,
Чтобы восхода алая струя
Несла покой сердцам, тобой согретым,
Но знай, что беспредельна скорбь моя,
И помни, что отныне в мире этом
Пастушки нет несчастнее, чем я".
Перевод В. Резниченко
x x x
Была такая на душе отрада,
Что я забылся и, отбросив страх,
Погряз в запретной страсти, в дерзких снах
И сам себя обрек мученьям ада.
Черты иного, памятного взгляда
Мне удалось прочесть в ее глазах,
И под напором чувств разбилась в прах
Рассудка ненадежная преграда.
Был мачехой загублен Ипполит
Коварной Федрой, что в чаду порока
И вожделенья потеряла стыд.
За смерть его безвинную мне мстит
Теперь Амур, и до того жестоко,
Что сам своей жестокостью убит.
Перевод В. Резниченко