Они все воспринимают в преувеличенном виде. Лариса замкнулась, не хотела разговаривать с родителями. Они к ней так и этак — безрезультатно. Отец попросил меня поговорить с Ларисой…

Я решил подойти к ней ласково. Сестра расплакалась. Уйду, говорит, из дома и все… Когда она пропала, я сказал о ее словах отцу. Конечно, не стоило… Теперь жалею об этом. Он страшно расстроился. Весь день вздыхал, потом признался: «Если Ларочка не найдется, никогда себе этого не прощу…»

— Когда состоялся этот разговор?

— Через день, кажется, после исчезновения сестры. Отец решил, что Лариса не простила ему того разговора и ушла из дома. Мы с мамой, разумеется, пытались разубедить его… — Борис вздохнул и замолчал.

— Дальше?

— Конечно, с его больным воображением…

— Что вы имеете в виду? — спросил Рудковский.

— Нормальный человек не натворил бы такого, — сказал Борис и пояснил: — Я уже говорил. Отец был душевнобольным. Понимаете, раньше я не особенно придавал значения его странностям. Все люди разные Одни веселые, другие мрачные. Каждый, как говорится, чудит по-своему… За несколько дней до этого убийства с самоубийством мать призналась мне, что у отца было психическое заболевание. Честно говоря, для меня это не явилось новостью. Поймите правильно, я ведь без пяти минут врач. Изучал психиатрию, бывал в больницах. Симптомы знаю.

По-моему, основная причина случившегося — его болезнь.

— Если так, почему вы ничего не предпринимали? — спросил следователь. — Почему не заставили его лечиться?

— Легко сказать, — тяжело вздохнул Борис. — Ну, во-первых, психиатрия такая область, где случаи, подобные отцовскому, сразу распознать трудно. Надо принимать во внимание и возраст.

В его годы у многих наблюдается старческий склероз. Во-вторых, речь шла о таком близком человеке, как отец. Согласитесь, нелегко признать, что твой отец — шизофреник. Хоть разум и требует признать, а сердце все равно сопротивляется. В-третьих, его болезнь прежде от меня скрывали. Как и то, что в их роду дурная наследственность. К сожалению, я узнал об этом буквально дня за два-три до случившегося.

— Что же вы узнали?

— То, что его брат — шизофреник.

И что он застрелился. Моего деда по отцовской линии тоже признавали психически ненормальным. Он чуть в тюрьму не угодил… Как-то взял топор и стал на улице рубить столб. Это было в тридцатых годах. Ну, его арестовали как вредителя. Правда, потом разобрались, что к чему, и выпустили. Поняли, что лечить надо… И тетя, между прочим, ведет себя подозрительно. Сестра отца.

Я ее люблю и не могу понять, почему она не пришла на похороны, хотя была очень привязана к папе…

— В чем, по-вашему, выражалось странное поведение отца?

— Неадекватность реакций… Простите, это научный термин. Попробую объяснить популярно. Настроение не зависело от видимых причин. Вдруг становился замкнутым без всякого повода…

Борис рассказал следователю о появившейся у Александра Карповича перед самоубийством мании прятать деньги, вещи, в частности бутылки со спиртным, а потом забывать, куда спрятал. И о странных словах отца «Ларочка всегда будет со мной».

— И еще. Я стал замечать за ним какую-то непонятную ритуальность…

Придавал большое значение тому, где что находится. Например, фотография деда должна лежать в правом ящике письменного стола, а фото дяди Ивана — в левом. Мать случайно положила их в один ящик. Отец сделал ей настоящий выговор… Ружье на стене должно было висеть так, чтобы дуло было выше приклада. Перед сном он обязательно должен был дотронуться до серебра: ложки, подстаканника — в общем, что было под рукой. Явные признаки больной психики… Знаете, после всего этого я стал заниматься самоанализом: не передалось ли мне по наследству? — Борис печально усмехнулся. — Это вообще отрицательная черточка в нашей профессии — искать у себя симптомы всех болезней… Но, кажется, судьба меня помиловала. Победили мамины гены. Она с крепкой, здоровой психикой. Была…

— А ваша сестра? — поинтересовался Рудковский.

— Лариса еще маленькая, чтобы делать какие-то выводы. Шизофрения — болезнь, которая обычно проявляется в период полового созревания.

Раз уж разговор коснулся Ларисы, следователь расспросил подробнее о событиях, происшедших 21 августа.

— Знаете, — сказал Борис в заключение, — я не верю сплетням, будто ее видели с каким-то мужчиной. Злые языки… Не понимаю, зачем кому-то трепать наше имя…

Рудковскому было известно, что милиция продолжает поиски Ларисы Ветровой, но пока безрезультатно.

Конечно, исчезновение любимой дочери могло послужить поводом для решения Александра Карповича покончить с собой. Особенно, если учесть его болезненное состояние.

Допрошенная невеста Ветрова, Ольга Каменева, показала: после исчезновения Ларисы Борис не раз говорил ей о том, что его очень беспокоит поведение отца, он боится, как бы Александр Карпович не сделал чего-нибудь с собой, и что лучше всего было бы поместить его в больницу для лечения. Она подтвердила, что во время выстрелов находилась вместе с Борисом в одной комнате.