– Как будто не знаешь, – ответило чудовище.

Стало совсем темно. Свет луны с трудом пробивался сквозь ветви деревьев. Алиса видела перед собой только мохнатую спину чудовища. Оно шло странно – переваливалось, как медведь или, может, как горилла.

А что, если это первобытный человек? Последний неандерталец?

– Вы, очевидно, троглодит? – спросила Алиса.

– Чего-чего?

Чудовище сразу остановилось, и Алиса уткнулась в его теплую мохнатую спину.

– Ты откуда слово такое знаешь? – спросило чудовище.

Оно обернулось, но Алиса в темноте не смогла его разглядеть.

– Обычное слово, – сказала Алиса. – Жилец пещер, первобытный человек, может быть, даже неандерталец.

– Ну ты даешь! – восхитилось чудовище. – Как тебя зовут?

– Алисой. А вас?

– Чаще всего меня называют лешим, – сказало чудовище, – но порой зовут хозяином леса, дядюшкой, словом, кто как...

– Никогда в жизни не видела лешего. То есть в эпохе легенд видела, а вот в обычном измерении, в реальности – нет, не видела, – призналась Алиса.

– Ну и дела! – пробормотал леший. – «Обычное измерение»... Откуда только такое в твою головку попало? Это надо будет тщательно проверить.

Последние слова лешего прозвучали как-то зловеще. Нехорошо прозвучали.

И тут они вышли на поляну.

Небольшая поляна в лесу была бы обыкновенной, если бы не избушка, которая возвышалась точно посредине.

Это была обычная древняя изба, но стояла она не на земле, как положено, а на гигантской, с Алису ростом, куриной ноге.

Вот это уже никуда не годилось.

И я объясню вам почему.

Конечно, все знают, что существовала эпоха легенд. Как раз между третьим и четвертым ледниковыми периодами. И в ту отдаленную эпоху на Земле жили волшебники, ведьмы, лешие, драконы – кого только не было. Обитатели всех сказок, оказывается, когда-то жили на самом деле, и первобытные люди, которые их застали, запомнили их, а потом рассказали о них своим детям, а те поведали своим внукам и так далее. И чем больше проходило лет, тем сказочней казались эти истории.

А потом, когда в теплых странах наступили холода и навалились ледники, сказочные существа вымерли – они же огонь развести не могли, дома строить не умели. А если такой волшебник и возведет дворец, то с восходом солнца чудесные дворцы, как правило, рассыпаются в порошок. Они же построены не из кирпичей, а из заклинаний. А заклинания не греют.

Только люди, построив печки и посеяв пшеницу, смогли пережить холода.

Теперь понимаете, почему Алиса удивилась?

Она же знала, что попала не в эпоху сказок и легенд, а в нормальный пятнадцатый век, в обычное время. Тут не должно быть избушки на куриной ноге и не может быть никаких леших!

– Это неправильно! – сказала Алиса.

– Правильно, правильно, – ответил леший и громким противным голосом произнес: – Избушка-избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!

«Говорит, что надо, – подумала Алиса. – Но все равно это розыгрыш!»

Избушка медленно, со скрипом начала поворачиваться.

Вот показалась низкая дверь.

В двери стояла Баба-яга.

Алиса догадалась, что это Баба-яга, не только по согнутому силуэту, но и по отвратительному ведьминому голосу.

– Кого ночью по лесу носит? – спросила Баба-яга. – Кому не спится? Кто честных людей осмелился будить? Растерзаю!

– Да погоди, бабка, – ответил леший. – Я же леший, неужто не узнаешь?

– Может, и узнаю. А с тобой кто?

– А вот ты пусти нас в избу, тогда и поговорим.

– Вижу плохо, – откликнулась ведьма. – Вроде бы человеческий детеныш, человечьим духом пахнет! Зачем сюда привел? Хочешь нашу тайну людям передать?

– Кончай ты свои речи! – рассердился леший. – Опускай лесенку, комары заедают!

И тут Алиса поняла, что леший прав. Она так волновалась, что не заметила, как злобно нападают на нее комары.

– Ну ладно, только проверь, нет ли у нее с собой пистолета! – сказала Баба-яга и через секунду опустила лесенку, по которой Алиса с лешим поднялись наверх.

В избе было тесно, в углах пыль и паутина, черный ворон сидел на перекладине под потолком, черный кот сразу начал ластиться к Алисе, словно узнал в ней хозяйку.

Баба-яга оказалась и в самом деле древней и весьма неприятной особой. Лет ей было на вид сто пятьдесят, к тому же она не вставила себе искусственные зубы, а настоящих у нее осталось всего два – один сверху и один снизу.