Шрифт:
Дыма в комнате уже было слишком много… Пол под ногами трещал.
Улыбнувшись чему–то неведомому, Кейн сделал шаг вперед. И упал в оконный проем.
Изображение перед глазами расплылось, распалось на частицы и вдруг стало единой картинкой. Даниэль поморщился. Все тело ныло от непонятной боли.
— Полегче, юноша, только не вставайте, пока я не закончу осмотр, — проговорил незнакомый голос. Кейн прищурился и увидел доктора, хлопочущего рядом. — Вы же только что упали со второго этажа!
— Упал?
— Да, после того, как напились снотворного и не заметили пожар в собственном доме! Кусты облегчили падение, — невозмутимо сообщил мужчина. — Я дал вам стимулятор, так что должно стать полегче. И кости все целы… Болеть будет, правда, какое–то время. Но все же загляните ко мне в кабинет в ближайшие часы. Мы же хотим убедиться в вашем здоровье?
Томас стоял и ждал неподалеку.
Зевак на пожар сбежалось немало. И почему чужое горе всегда привлекает столько зрителей? Соседи, перешептывающиеся между собой за каменной оградой, должно быть, рады избавлению от шума инструментов по ночам…
С помощью доктора Даниэль сел, а затем поднялся с травы на ноги.
Костюм был уничтожен, разодран колючими ветками, но это совсем не волновало. Куклы! Нет, они не могли сгореть…
Шаткой походкой Кейн направился к пожарным, уже заканчивающим свою работу снаружи дома.
— Вы владелец? — осведомился начальник расчета. — Первый этаж выгорел совсем, а до второго–то огонь почти не добрался. Лестницу задел чутка.
Даниэль шумно выдохнул, прижав ладонь к ускорившему свой темп сердцу. В голове чувствовалась странная легкость, будто бы снотворное еще воздействовало на мозг. Соображать было трудно. Ну и что! Галерея цела. Остальное неважно.
Кто–то похлопал его по спине.
— Кейн, мальчик мой! — послышался знакомый голос Найджела Линдела, мэра. Даниэль повернулся к нему.
— Какое несчастье! И это на следующий день, после того, что произошло в цирке! — сокрушенно покачал головой мужчина. — Неладное творится у нас в городе… Позвольте предложить вам помощь! Коль скоро вы остались без крова, поживите пока у нас. Вы спасли вчера Астрию… Жду вас в особняке, как только будете готовы.
Он удалился, смешно покачивая грузным туловищем.
Пожарный, которого мэр перебил своим появлением, вновь заговорил с потерпевшим.
— Любопытное устройство нашли мои ребята в гостиной, — сказал он. — Странную конструкцию из веревок, грузов, свечей и плошек с маслом. Да вот сгорела она не полностью, иначе мы бы и не прознали. Кто–то хотел убить вас, мистер Кейн. А теперь это дело полиции. Вы можете войти в дом и забрать все, что уцелело.
Кивнув, Даниэль пошел к черному, выгоревшему проему, вместо привычной лакированной двери. На мокрых досках у входа лежал ярко–красный конверт.
3. Тьма за дверью
Ветер непринужденно играл с белоснежными салфетками на столе, и с блестящими прядями волос мисс Линдел. Она морщилась и придерживала их рукой, то и дело поглядывая на Даниэля. Мастер старательно избегал ее взгляда.
Вокруг так и веяло отсутствием уюта. Словно он оказался в логове врага.
В садовой беседке, где они сидели, холод пронизывал с головы до ног. А еще этот отвратительный запах кофе, вызывающий у Кейна лишь тошноту… Натянуто улыбнувшись, он отодвинул чашку от себя подальше.
— Мне кажется, или вы в самом деле стараетесь избегать моего общества, Даниэль? — с миловидной улыбкой поинтересовалась Астрия. — Вы гостите у нас почти месяц, а мы так ни разу и не поговорили дольше двух минут. С тех пор, как pap'a и Лизабетт уехали в город за озером — Денарен… Стало вообще тоскливо. Возможно, вы считаете одиночество — нормальным чувством…
— Мисс Линдел, — сказал Кейн. — Простите, если обидел вас ненароком. Но мне и в самом деле комфортнее быть одному. Боюсь, что я постоянно думаю только о работе.
— А работа у вас такая прелестная! — оживилась девушка, подливая в кофе сливок. — Нет, правда… Я не могу придумать ничего милее изготовления кукол. Слышала, как вы оберегаете свою коллекцию. Даже попросили у pap'a единственный ключ для комнаты, где вы храните их. Поделитесь со мной секретом?..
Астрия накрыла его руку своей. Тонкие пальцы, унизанные кольцами, оказались просто ледяными.
В беседку поднялся дворецкий. Он был моложе и статнее Крессвелла. С собой у него имелся поднос, на котором лежало несколько конвертов.