Вместо этого он прижал меня к дивану, говоря со мной, заставляя меня отвечать до тех пор, пока я не почувствовала, что каждый видящий в комнате реагирует на наши голоса. Я осознала — он хочет, чтобы они хотели меня, но это сводило его с ума, било по всем его страхам, делало его агрессивным. Он вымещал это на мне, не давая мне кончить, заставляя меня просить его снова и снова.

Наполовину обезумев, я взглянула на Врега.

Та молодая видящая теперь сидела на его коленях, запустив одну ладонь под его рубашку, а другую — между его ног. Я видела, как Врег слегка прикрыл глаза и послал мне импульс жара, такой сильный, что я невольно выгнула спину. Его желание ожесточилось, сделалось более конкретным.

«Скажи своему супругу, что он напрашивается на драку…»

Ревик поднял голову. На мгновение он застыл, уставившись на Врега.

Я видела в его глазах хищника, но прежде чем я успела по-настоящему интерпретировать этот взгляд, он перевернул меня руками и наполовину придавил собой. Я даже не успела сообразить и ощутить смущение. В какой-то момент мы потеряли одеяло. Я ощутила, как Ревик реагирует на мою наготу перед другими, но он не попытался вновь прикрыть нас. Войдя в меня, он вскрикнул, но стал заниматься со мной любовью медленно, нарочито, уговаривая меня и сдерживая, пока я не утратила контроль полностью. В этот раз его свет так глубоко вплёлся в меня, что я совершенно отключилась на несколько минут, так глубоко затерявшись в нём и в Барьере, что даже не понимала, где нахожусь.

Он никого не подпускал ко мне.

По правде говоря, никто и не пытался.

Придя в себя, я ощутила, что все взгляды в комнате прикованы к нам, хоть Ревик и удерживал их подальше от моего света. Я ощутила, как собственнические инстинкты усиливаются в нас обоих. Каждый прилив желания в его адрес от любого из них, женщины или мужчины, заставлял меня вскрикивать — пока я не поняла, что Ревик хотел и этого тоже.

Я ощущала остальных на фоне, практически вопреки нам.

Мой свет постепенно вплетался в их света.

Я явственно их чувствовала — как индивидов, и как единое целое, и молодых на диване, и тех, с которыми я отправилась в «Чёрную Стрелу». Я ощущала Врега, даже видела проблески его жизни, вытянувшиеся между нами в хронологию, из-за чего он ощущался в большей степени другом, чем раньше. Никка тоже стала для меня как будто более реальной. Я видела в её жизни вещи, которые заставляли меня вздрагивать, и меня затопил прилив сострадания и желание защитить.

В такой же манере я ощущала Холо, Джакса, Ике, Куалена, Ниилу.

Ревик прав. Они беженцы. Он защищал тех, кого сгибал, сминал и корёжил мир в том виде, в каком он существовал сейчас.

Я чувствовала, как сильно он связан с ними. Я чувствовала, как он вплетает мой свет в них, и в этом также присутствовало отчаяние. Он никогда не позволял им так близко подбираться к себе. Я чувствовала, как они притягивают его, пытаются ощутить больше его света.

В конце я плакала, а Ревик закутал нас в одеяло. Он ласкал моё лицо и тело, закрывал мой свет щитами от всех остальных в комнате. Я опять забыла про них, когда он спросил, люблю ли я его, хочу ли я кого-то другого, счастлива ли я с ним одним.

Впервые за многие месяцы я ощущала в этом намёк на историю с Балидором — а также боль в его сердце, когда я ответила. Я осознала, что вновь даю ему обещания, говоря так же серьёзно, как в той хижине в Гималаях. Я так сильно хотела, чтобы между нами всё опять было по-прежнему. Я так сильно хотела, чтобы мы оба забыли всё плохое, что случилось между нами.

В итоге мы обвились друг вокруг друга, забыв про всех остальных. Вскоре после этого мы покинули комнату, но прежде я осознала кое-что ещё.

Балидор был прав.

Ревик привязывал меня к себе любым возможным способом.

Однако впервые за все свои размышления о нём, о своих чувствах, о наших отношениях, я осознала, что я делаю с ним точно то же самое.

Взяв гарнитуру с деревянного столика у кровати, Ревик взглянул на время через виртуальную связь и тихо выругался. В кои-то веки его мысленный будильник не разбудил его; обычно он просыпался в нужное время с точностью до минуты, если не раньше.

Вместо этого он проспал на целый час.

У него не останется времени проверить происходящее на первом этаже. Ему придётся отправиться прямиком на доклад о выполненной миссии, который он запланировал.

Когда он подумал об этом, её рука крепче обвилась вокруг его талии, словно почувствовав, что он собирается встать. Её пальцы впились в его кожу, и он опустил взгляд, всматриваясь в её спящее лицо.

При воспоминании о прошлой ночи прилив жара застал его врасплох.

Боги.