И ее образ тоже — Вайенс вдруг сообразил, что ситху-собственнику наверняка не понравится, если его верный адъютант вдруг переключится на него, на Вайенса.

— Господа! — выкрикнул Вайенс, подскакивая на ноги. — Господа, минутку внимания!

Он обернулся к Еве, и ее непонимающий взгляд только добавил ему решимости, и он сжал челюсти до боли, чтобы не показать, как его терзает ревность и ярость.

— У нас с майором R-132 есть для вас небольшое объявление, — Вайенс взял Еву за руку и принудил ее встать. Обняв женщину за талию, он притянул ее к себе, прижал настолько, что пуговицы на его мундире больно впились в ее тело сквозь тонкую ткань ее платья. — Я имею честь рассказать вам, что, очарованный прелестью и смелостью этой прекрасной женщины, я сделал ей предложение, и она ответила мне взаимностью! Так что сегодняшний праздник в честь лорда Вейдера, — Орландо чуть поклонился в сторону ситха, — я мог бы так же назвать праздником в честь своей помолвки! Лорд Вейдер, — Вайенс снова просалютовал Вейдеру бокалом, — благодаря вам я обрел свою любовь!

Гости разразились аплодисментами, выкрикивая поздравления. Ева, стиснутая рукой Вайенса, слабо улыбалась, не осмеливаясь даже глянуть в сторону Вейдера, и у Вайенса, переполненное радостью от этой мелкой колкой мести, часто билось сердце.

Девочка Вейдера, ты будешь моей.

Вейдер, сощурив глаза, откинулся на спинку своего кресла, скрестив руки на груди.

Торжество Вайенса и смущение Евы не укрылось от него.

Так-так, она хотела все обтяпать все потом, когда Альянс призовет его с Риггеля.

То, что в ее планы не входило говорить Вейдеру о предложении Вайенса и об этой помолвке, было яснее ясного.

Глядя на сияющее лицо Вайенса, Вейдер ухмыльнулся, припомнив так же их с Евой страстное свидание. Ее вздрагивающие полуоткрытые губы, крики, слезы текущие из-под опушенных ресниц.

Чему же ты радуешься, осел, с нехорошим удовлетворением подумал Вейдер. Одно мое слово, и эта маленькая девочка тут же, при всех, шагнет к нему, к Вейдеру, и ты останешься с носом.

Внезапно Вейдер понял, что это доставляет ему удовольствие, так же, как и перебирать в памяти сцены их с Евой свидания.

Она возбуждала в нем страсть.

И не только ту страсть, что можно удовлетворить сексом.

Она заставляла его желать сражаться с собой.

Вот почему он не оттолкнул ее сразу.

Ева — достойный противник для Вейдера, потому что даже своему чувству к нему она сопротивляется с неистовством.

А тебе, глупый честолюбивый мальчишка, будет ли он по зубам, этот маленький орешек в серебряной скорлупе?

Вайенс, приняв поздравления, вальяжно завалился в кресло. Его взгляд, гордый, наполненный тщеславием, уставился на молчащего Вейдера.

Ева молча опустилась на свое сидение.

— Что скажете, лорд Вейдер? — произнес Вайенс.

Вейдер пожал плечам, глядя на поникшую Еву.

— Вас можно лишь поздравить с вашим выбором, — ответил он. — Не каждому достается любовь такой женщины, как R-052.

Это было сказано специально для Евы, и она вспыхнула, поняв намек Вейдера.

— Да; нам, военным, вообще трудно устроить свою личную жизнь, — развязно продолжал Вайенс. — Например, вы, лорд Вейдер?

— У меня просто не было на это времени.

— Ну, а теперь?

— И теперь, думаю, тоже не будет. Жизнь солдата подразумевает некоторые лишения.

— И вы согласны на это? — спросил Вайенс. — Неужто вам не хотелось бы спокойно осесть где-то, вести размеренную жизнь?

Вейдер криво усмехнулся, и Вайенс понял всю нелепость своего вопроса.

— Боюсь, мне просто не дадут этого сделать, — ответил Вейдер. — Всегда найдется кто-то, кому что-то от меня нужно.

— Ну, а если сбежать? — азартно предложил Вайенс. — Вы на каторжной планете! Признайтесь: вам ведь приходила в голову мысль собрать группу заключенных подбить их на побег?

Вейдер пригубил бокал с вином, и подчеркнуто аккуратно поставил его на стол.

— Разве я похож на идиота? — спокойно спросил он.

Орландо поперхнулся своим смехом, и закашлялся. Ева, с непроницаемым лицом, смотрела в свою тарелку.

— Почему же..? — проблеял Орландо, бледнея. Его глаза затравленно бегали, словно ища поддержку среди гостей. По тону Вейдера он понял, что сморозил глупость, но совершенно не мог понять, в чем же он не прав. — То есть, я хотел сказать… разве это не очевидный вариант? Здесь находятся лихие люди, поверьте мне, готовые на все, лишь бы попасть на свободу. И о каждом можно сказать, что он головорез и не трус.

— У меня такое ощущение, что вы меня путаете с пиратом, — произнес Вейдер, и его слова вызвали смех среди дам. — И тут я могу подумать что-то одно из двух: либо вы не очень четко себе представляете, кто я и чем до сих пор занимался, либо вы читаете слишком много дамских романов, — смех среди гостей только усилился, и Орландо покраснел под немигающим взглядом ситха, который, казалось, видел его насквозь, и едва ли не читал мысли в его голове. — Я привык командовать солдатами, четко выполняющими мои приказы, а не шайкой негодяев и подонков, не имеющих никакого представления о дисциплине. Если они оказались здесь, значит, они уже так или иначе, но пошли против вашей власти и установленного вами закона. Взяв их к себе в союзники, разве я могу рассчитывать на то, что в самый ответственный момент они будут делать то, что я им скажу, а не то, что взбредет им в голову? Нет; абсолютно нет. Скорее всего, окажись я в трудной ситуации, мне пришлось бы возиться с ними, усмиряя их желания, идущие вразрез с моими. А это пустая трата времени и сил. Нет, капитан, я никогда не стал бы набирать себе армию среди уголовников.