Дамы, этого НИКОГДА не будет. Читайте блестящую розовую кричаще неоновую вывеску. Мне жаль этих девушек, тратящих свою энергию и ослепленных «шармом» Яна.

Не проходит и тридцати секунд, как мы погружаемся в счастливый энергичный танец. Ян отдается ритму и соблазнительно качает бедрами, улыбаясь нам, нелепо радующимся, и повторяет наши ухмылки. Мы с Ташей синхронно и соблазнительно крутим тазом, втроем мы дерзкие и жизнерадостные. Мы поворачиваемся одновременно, чтобы потереться спинами о Яна, а он, в свою очередь, обхватывает нас за талии.

— Кто ваш папочка, — говорит Ян поверх музыки, смеясь. Мы начинаем хохотать, наслаждаясь своей дуростью.

Дальше звучит Рикки Мартин, энергично исполняя «I Don’t Care», любимую песню Яна, доводящую нас, как обычно, до нового уровня глупого экстаза. Мистер Мартин есть, и всегда был, единственной настоящей любовью Яна. Слова Яна, конечно.

Во время последнего припева я чувствую вибрацию в своей маленькой черной сумочке, висящей через плечо. Надеясь, что это Дэниел, быстро ищу телефон. Мои друзья удивленно смотрят на мое недоумевающее лицо, когда я вижу имя Ирис на экране.

Зачем матери Дэниела мне звонить?

Проталкиваясь сквозь веселую танцующую толпу в поисках более тихого места, я оказываюсь в кабинете Джоша и закрываю дверь за собой. Ирис приветствует меня, но в ее тоне есть что-то не то, от чего у меня появляются различные мысли. Плохое ощущение, покрывавшее мой затылок весь день, усиливается. Ее голос, однако, мягкий и мелодичный, но содержание ее слов – худшее зло.

Один звонок.

Один тон голоса.

Дюжина предложений.

Одна минута сорок семь секунд немедленно меня замораживает.

Я хватаюсь за стол Джоша для поддержки. Делаю глубокий вдох, пытаясь найти смысл в словах Ирис. Несколько тревожных фраз повторяются в тумане в моей голове: «Бунты, антиправительственные протесты, уличные драки. Взят в заложники».

Взят в заложники, взят в заложники, взят в заложники, взят в заложники. Чем дольше эта короткая фраза раздается в моей голове, тем нереальнее она звучит.

Пытаясь обработать вываленную на меня информацию и стараясь дышать, у меня появляется неимоверное желание уйти отсюда и поехать домой.

Когда возвращаюсь к Яну и Таше, чтобы сказать, что ухожу, я еле сдерживаюсь, мое лицо спокойное, но внутри будто прошелся среднезападный шторм. Воздействие горя настолько мощное, что я слабею, не могу больше чувствовать. Не могу даже пролить слезу.

— Все в порядке? — спрашивают они одновременно, посмотрев на меня, на их лицах появляется волнение.

— Ты такая бледная, Хейлз, — Таша потирает тыльной стороной ладони мою щеку, — и холодная, — добавляет она с напряженным лицом.

— Кажется, мне как-то нехорошо, — невнятно бормочу я, и им приходится просить меня повторить. — Не проводите меня до машины? — последнее, чего я хочу, это устроить какую-нибудь сцену перед всем коллегами.

Они оба незамедлительно и без вопросов следуют за мной. Ян берет меня за руку, и я слышу, как он тревожно шепчет Таше:

— Ее трясет, — они молча за мной наблюдают с заметной тревогой, пока я копаюсь в сумочке в поисках ключей от машины.

— Хейлз, поговори с нами, — тихо уговаривает меня Ян, потирая мою руку.

— Ты пугаешь меня, — раздается следом голос Таши, мягкий и тревожный.

Крепко вцепившись в ключи, я поворачиваю пульсирующую голову, чтобы взглянуть на них обоих.

— Это Ирис звонила. Они полагают, что группа, с которой путешествовал Дэниел… — я делаю вдох, но все еще чувствую удушье, — …была взята в залож-жники, — мой голос срывается на ужасных словах.

Глаза Яна распахиваются в тот же момент, когда рука Таши подлетает к ее рту, прикрывая его в неверии.

— Полагают? — это Ян спрашивает.

— Очевидно, в этой группе есть кто-то из правительства, поэтому информация, которую раскрыли семье, неясна, — удается мне ответить, в этот раз полным согласованным предложением. — Мне надо домой, — бормочу я и направляю брелок на машину.

— Не одна, так не выйдет, — решительно говорит Таша.

— И ты точно не сядешь за руль, Хейлз, тебя сильно трясет, и ты много выпила, — Ян уверено забирает у меня ключи. — Девочки, залезайте. Таша, ты останешься с Хейлз в машине, я сбегаю, скажу Джошу и Рафаэлю, что мы уезжаем.