Сумбурно как-то и отрывочно, коротко и сжато вышло, но уж как смог. Всю ночь на полную выкладывался, малодушно мыслей и принятия решения избегая.

— Говорил ты с ней. Ответственность принять боишься, мм?

— Нет, — тряхнул гривой, прижимая уши. — Боюсь не суметь исправить.

— Хм-м-м, как можно бояться того, чего и делать не придётся? — прищурился Йода, довольный, словно обожравшийся сметаны кот.

— Э… — растерялся от озарения, скорей уж прозрения.

Определенно, биться башкой о стену — это была плохая идея.

— Вот и хорошо, — поднялся гранд-мастер и шустро ушаркал по своим делам.

Мозгоед восьмидесятого уровня. И ведь прав, скотина тысячелетняя. А я просто брюква, в смысле, овощ корнеплодный и дурень обыкновенный. Это все особая «атмосфера» храма на голову давит. Срочно улетать. Там дети волнуются, а я тут сопли жую. Перед глазами, словно наяву, встала картина, как они у напитанного Силой кристаллика сидят. Бар-р-ран!

Раз уж у Асоки что-то вроде импринтинга своеобразного имеется, надо просто этим воспользоваться. Показать ту часть себя, которую она не видела, а я продемонстрировать не догадался, собой был сильно озабочен. Канон? Да пошел он! Если ей предстоит из ордена уйти, так пусть на реальную жизнь посмотрит, кредиты зарабатывать научится, с теми же детишками повозится. А Сковородкин, который в каждой дырке затычка, пусть сам убивается. Вечно эти избранные по гланды в приключениях. Им-то что, их, понимаешь, вечные, извечные и прочие предвечные силы берегут. У окружающих подобного иммунитета нет. Нам, в смысле им, черт, да всем, кто рядом оказался, выживать не благодаря, а зачастую, вопреки приходится. Я же себя с ослиным упрямством в машину смерти потому и превращаю, что очень уж жить хочется. Тем более, мне есть нынче ради кого и зачем.

Клокочущая Сила требует выхода. Рев-рык, два льдистых клинка вспыхивают вновь, помогая рассвету разогнать последние тени сумерек. От стены, прямо по воздуху, доставляется пополнение. Секунда, и вновь прибывшие зашевелились, объединяясь в сеть с остальными. Неслышный человеческому уху звук, практически заглушаемый лязгом манипуляторов, и семерка машин берет меня в кольцо. Тягучие мгновения застывшего времени срываются в бешеный галоп.

Зеленые, синие и желтые молнии бьют в голубую сферу. По всему залу идет гул, словно где-то рядом находится огромный барахлящий трансформатор. Снопы искр летят в стороны веселыми огоньками. Воют приводы дроидов. Лязгает металл. Неповторимая какофония боя.

— Кто это? — шепчет один юнлинг другому.

— Не знаю. Может, магистр?

— Не, я всех их знаю, видел.

— Давно он так? — спрашивают в другой части зала.

— Я тут минут двадцать уже, — шепчут в ответ.

Непробиваемый купол распадается мириадами брызг. Те собрались в потоки. Теперь атакам противостоят сверкающие полосы, причудливыми лентами окружившие джедая. Неуловимым образом они ожили, превратились в змей и набросились на молнии. Грозно шипя, они принялись расчетливо сбивать их в стороны, запутывая, увлекать за собой, отбрасывать. Гипнотизирующий танец в ритме хаоса длился и длился. Картина завораживает. В один миг все меняется. Льдистые молнии срываются навстречу товаркам. Удары обратились водопадами огня и искр. Сила породила вихрь ледяных снежинок. Зрители поежились от их фантомных уколов. Многих охватил озноб. Кажется, что дыхание вырывается морозным паром. Иллюзия. Наваждение, навечно остающееся в памяти.

Ведущий бой джедай взрывается каскадом ударов. Роботы повержены. Большинство сумело уловить лишь тени выпадов. Отблески в Силе, не более того. Мгновения потребовались на то, чтобы дроиды замерли «убитыми».

— Чтобы научиться такому, нужно уметь не просто махать этим, — говорит в тишине воин, поднимая мечи. — Требуется овладеть техниками Силы, которые вы все учите кое-как, — клинки гаснут и буднично повисают на поясе.

— Это было круто, — отмер первым какой-то падаван.

— Да.

— Ага.

— Точно.

— Классно.

Зашелестели отовсюду голоса остальных зрителей.

— И я еще с тобой сражаться пыталась, — прошептала стоящая перед катаром тогрута.

— Старший юнлинг Асока Тано, — тихий голос-рык, мгновенно пресекает разговоры, вымораживает звуки, порождает звенящую тишину.

Лишь тем, кто уже побывал в священных пещерах Илума, и нашел в них свой кристалл, доводилось ощутить подобное.

— Д-да, — выдавила юная тогрута, не смея шевельнуться.

Сейчас она ощущала себя так же, как и ее далекий неразумный предок, нос к носу повстречавшийся со страшнейшим хищником родины.

— Собирайся, — раскатисто промурчал Мирр, разрушая наваждение.

— А? — ошарашенно захлопала глазами Асока.

— Падаваном будешь, — урчащим голосом сытого шкодливого кота, пояснил он, довольно щурясь.

— Ч-чьим? — задала наверно самый глупый в жизни вопрос Асока.

— Моим. Я тебя в пять учил, да видно не тому, уж как-нибудь и сейчас справлюсь.

Осознание наконец проникло в голову и достучалось до разума одаренной девочки-подростка. Шестеренки провернулись и дали закономерный, хоть и немного странный результат.

— Я мигом! — сорвалась с места тогрута, пулей покидая зал.

Юнлинги проводили ее завистливым взглядом. Кое-кто даже вздохом эмоции выразил. «Зря вы завидуете, ой зря», — рыкнул Мирр, демонстрируя внушительные клыки и разглядывая выпущенные из лапы когти. Все присутствующие как-то вдруг поняли — действительно зря. Теперь вслед убежавшей смотрели с искренним сочувствием.