— Дебил, что ли? — это Вадим голос подал.

— Сам дебил, — Я понимаю, что развивать тему рано и сматываюсь по направлению к дому. — Пока, олигофрены!

— Отец, тебе не кажется, что Боря как-то странно себя ведёт? — мать, не поворачивая головы, продолжает крошить овощи для борща и одновременно начинает разговор.

— Нет, а что такое? Ну, устроился парень на работу, это же здорово. Просит помощи в выборе будущей профессии — тоже прекрасно, значит, наше мнение уважает. Ты кстати что-нибудь придумала? — отрывается папаня от свежей «Вечерки» — О, ты смотри, в субботу в Новосибирске «Сибирь» с ЦСКА играет!

— Да, какой хоккей, давай о ребёнке поговорим… Вот, вроде всё нормально, но странно же. Еще месяц назад это всё его нисколько не заботило… Нет, что-то тут не так… У него там не закрытый, а открытый перелом, — цитирует мама старую комедию [27] . — А на счёт профессии, может ему в пед на исторический? Хотя там точно призовут…

— Поскользнулся, упал. Потерял сознание, очнулся — гипс — подхватывает папаня, — А эта странная фраза «собака — друг человека»… Что-то ты мнительная стала последнее время. — Папа снова распахивает газетные листы, — по мне, лучше всего, если бы он в сварщики пошёл. Или в монтажники. У нас и техникум монтажный рядом, ездить никуда не надо, экономия на транспорте и на обедах. Очень востребованные, хорошо оплачиваемые и нужные профессии.

— Может и мнительная, но как бы какую болезнь не проморгать, а то в нынешнее время такие нагрузки в школе… А в сварщики… Всё бы хорошо, но стройка — рассадник алкоголизма. Хочешь, чтобы сын спился?

В предвкушении нового дела, я проснулся в половине шестого. За окном еще темно. В квартире зябко. Все спят. Разогрел на сковородке вчерашний борщ, вскипятил чай и к шести сбежал вниз к дверям дворницкой.

Во дворе еще холоднее, ночью был минус. В предрассветных сумерках трава, покрытая изморозью, кажется седой. Воздух влажен, чист и свеж. Петрович на месте. Заскорузлой рукой крепко жмёт мою. Отдаёт ключи, напоминает про мусоровозку в 7.45, одергивает на мне ватник и, хлопнув по плечу, отправляется домой сны досматривать. Я же, вооружившись метлой и совком, принимаюсь за дело. К семи, как мне показалось, закончил с уборкой мусора. Дворник у нас в доме хороший, поэтому грязь была только та, что образовалась за последние сутки. До приезда мусорки времени ещё в избытке, пришлось идти домой, не торчать же во дворе, как три тополя на Плющихе [28] . Сяду пока газетку почитаю…

— Какая сволочь гудит с утра пораньше? — из дрёмы меня выдёргивает настойчивый звук автомобильного сигнала, — Чёрт-чёрт-чёрт! Это ж мусорка меня вызывает. Заснул балбес! — Срываюсь и ракетой во двор. Водила тупо давит на сигнал.

— Извините, задремал, но… младший помощник… старшего дворника Рогов к погрузке готов! — докладываю, постепенно переводя дыхание.

— А где Петрович? Где его черти носят? Мне же ещё в других дворах баки собирать.

— Сегодня я за него, он будет завтра, а вас?

— Михаил, — сердито бурчит главный по «коробочкам» и протягивает руку, — будем знакомы. Ты, Борис, учишься или, так балду до армии пинаешь?

— Учусь в десятом, но деньги нужны, — поддерживаю разговор, пока Михаил возится с рычагами у пустых контейнеров. Система автоматической замены полных контейнеров на пустые, делает процесс не сильно грязным.

— Ты, как на счет покурить? — Опять обращается ко мне Михаил — Не, тут я пас, увы. Но запретить не могу, курите на здоровье!

— Ну, ты, наглый! А то бы перекурили минутку? Нет? — Он достаёт сигареты и спички и солидно, не спеша, закуривает. — Ты, как? За хоккеем следишь?

— Конечно, наша «Сибирь» в высшей лиге, нельзя не следить. — Я облокачиваюсь на лопату и вспоминаю события того незабываемого сезона. — В субботу же с ЦСКА играют. Харламов, Петров, Михайлов, все звёзды…

— Это ты правильно говоришь, да. А если наши, хоть одну шайбу смогут Третьяку закатить? Представляешь?!

— Сдаётся мне, что армейцы расслабятся, и наши их красиво накажут. Вот помяни моё слово. «Сибирь» выиграет в первом матче.

— Да, никогда, они в высшую лигу то кое-как пробились, им бы у «Трактора» разок выиграть… — Сигаретка докурена и щелчком отправлена в мусорный бак. — Всё! Бывай.

— Над седо-ой… равни-иной… моря… ветер-р-р туч-ч-чи собирает — я вызвался прочитать Горьковского «Буревестника», захотелось мне развлечь одноклассников и потроллить Ангелину. Поэтому читаю с драматическими паузами на каждом слове.

— Между тучами… и моррррем… горррдо… рррреет… Бурррревестник, черрррной молнии подобный. — Паузы постепенно становятся короче и короче. Начинаю слегка жестикулировать руками и раскатывать звук «р», создавая рычание моря.

То крылом волны касссаясссь, то сссстрелой вззззмывая к туччччам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы. — добавляю свист ветра…

— В этом крике — жажда буррри! Силу гневаааа, пламя стррррасти и уверррренность в победе, слышат тучи в этом крике. — Пора усилить напор и громкость, с небольшим снижением в конце фразы.

Речитативом про чаек, гагар и пингвина с тыканьем пальцем в сторону одноклассников…

После этого наполненная самолюбованием строка: — Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем! — Грудь вперёд, голову откинуть, правую руку вверх и в сторону. Длинная пауза. Затем длинное и монотонное описание и торжественное, без крика, без патетики завершение: