Вернувшись в Ледяную Впадину, я на эскалаторе спустился в хранилище. Столбарт и Кайлетет-Дэвис все-таки покинули нас. Но оборудование их осталось на месте, поскольку отозвали их не очень решительным тоном, пожелав нам при этом довести проект до конца. Ро обучили основам пользования приборами, и она теперь кое-как умела перематывать назад готовую запись и даже сама переводила информацию, считанную с других голов.

Мы сидели на корточках в углу стальной камеры, почти не разговаривая, Ро, чертыхаясь вполголоса, билась над непослушным прибором.

— Я хочу дать новую интерпретацию вот этой записи. По-моему, перевод не очень точный.

Мы прислушивались к тому, что запечатлелось в памяти Тьери в последние несколько минут, пока он оставался в сознании. Зрительных образов мы пока не получили. Звук искажался приборами, делая голоса почти неузнаваемыми.

— Мистер Тьери… (треск) старый друг мистера Уинстона…

— Скорее всего, это телефонный разговор, — пояснила Ро.

— Знаю такую. А что ей нужно?

Это заговорил сам Тьери. Голос, доносившийся до него из собственной головы, немного резонировал.

— Она интересуется, собираетесь ли вы выступить с новым телепатическим логотрактатом класса XYZ на январском симпозиуме.

— А почему бы и нет? А чем она вообще занимается? Надеюсь, это не очередная сучка из посреднической конторы на Стейтен-Айленд?

— Нет, сэр. Она наш вкладчик, из платинового списка. И отправляла своих пятерых детей на сентябрьские сборы логологистов в Таосе.

— Обычный деловой разговор, — предположила Ро. Она расположилась на полу в позе лотоса, подперев подбородок руками, поставив локти на колени, словно в детстве. «Потерпи немного, сейчас начнется самое интересное», говорил ее взгляд.

— Скажите ей, что телепатические трактаты отнимают у меня слишком много умственной энергии. Для выступления с трактатом класса XYZ мне потребуется десять новых вкладчиков, и обязательно платинового уровня. Контакт с утраченными богами — очень энергоемкое дело.

Даже пропущенный сквозь собственный фильтр, голос Тьери звучал устало. Он принадлежал человеку, охваченному смертельной тоской. Казалось, ничто уже не способно принести ему облегчения.

— Могу я твердо рассчитывать на контракт?

— Что это значит, черт возьми?

— Сэр, я имею в виду, располагаете ли вы сейчас такими возможностями? Последнее время здоровье ваше пошатнулось. На прошлой лого-конференции…

— Передайте миссис — как ее там? — что я с головой окуну ее в дельта-мудрость и боги счистят уродливые наросты с ее разума. Обещайте ей все что угодно, только убедите на нас работать. Нам нужно привлечь еще десять платиновых вкладчиков. Ну, что еще, черт бы вас побрал?

— Простите, если огорчил вас чем-то, мистер Тьери. Просто мне хотелось бы, чтобы все прошло гладко…

— Я ценю вашу заботу, но уверен, что у меня хватит сил. Я черпаю их… в собственном теозаряде. Ну, что еще? А-а-а-а-а-а-а…

— Сэр!

Раздался протяжный стон, оборвавшийся после глухого стука, несколько голосов, перебивающих друг друга, потом их заглушил надрывный женский голос:

— Кимон, Кимон, что с тобой?

Вместо ответа послышалось клокотание, как в неисправном водопроводе, потом в тесной комнате словно взрывали хлопушки, и через их грохот в те секунды, пока в Тьери, уже не владеющем своим телом, постепенно угасало сознание, в нем успел запечатлеться женский голос, причитающий: «Кимон, Кимон, что с тобой…» — и его собственные последние слова: «Приведите Питера!»

Запись с переводом закончилась, и Ро выключила кассету.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

— Теперь я понимаю, почему многие люди осуждают подобные эксперименты, — сказал я спокойно, — и почему земные логологисты из кожи вон лезут, чтобы помешать нам.

— Да, это пострашнее, чем заглянуть в чей-то дневник, — согласилась Ро. — Мы вторгаемся в самые сокровенные мысли.

— Нужно опечатать все головы и хранить до тех времен, когда оживление станет возможным, — сказал я.

Ро обвела взглядом стальные коробки, аккуратно расставленные по полкам вдоль стен камеры, оборудование кайлететов и оннесов, громоздящееся возле нас.

— Давай соберемся с духом и, если нам разрешат продолжить работу, выработаем собственные этические нормы. Ведь мы первые, кто этим занялся. Никакого греха во всем этом нет, но, кажется, нам грозит опасность.

— Слушай, Ро, я уже дошел до ручки. Не проще ли позвонить Таск-Фелдерам и предложить им Тьери? Пусть забирают его на здоровье, лишь бы отстали от нас.