— Одного понять не могу, почему всегда молодожены? Это какой-то личный пунктик или тут что-то другое?

Оборотень распахнул глаза и вдруг засмеялся громким издевательским смехом, от которого даже у меня мурашки по коже побежали. Что же касается Гавриила с Лавром, то последний слегка побледнел, непроизвольно вжимая голову в плечи, бросив перед этим завистливый взгляд в сторону домовенка, который, наплевав на предостережения моего внезапно оказавшегося ревнивым мужа, вплотную прижался к моей ноге, которую я спустила с подоконника.

— Серьезно? — отсмеявшись, Фенрир довольно хрюкнул. — Если ты не понимаешь этого, то что ты тогда понял во всем этом деле, мальчик?

В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое дыхание оборотня да шум ветра за окном.

— Что я понимаю? — наконец проговорил Пауль. — Я понимаю, что поймал жесткого убийцу. И Стражей, полагаю, ты убивал не из личной неприязни к бывшим хранителям границы. Уверен, что все это имеет под собой какое-то основание, пусть я пока и не понял, какое именно.

Я знаю, что необходимый тебе, а значит и твоему хозяину, артефакт — у меня. Да, пока, подчеркиваю — пока — я не знаю, кто стоит за всем этим, но в королевских темницах очень хорошие дознаватели. Это во-первых. А во-вторых, я до всего додумаюсь сам, мне просто надо немного тишины.

Тут Пауль почему-то посмотрел на меня недовольным взглядом, словно это я была виновата в том, что сыщик страдает от недостатка покоя. А спустя всего миг хмурые морщинки преобразовались в лучики мягкой улыбки, и Эро произнес едва слышно, обращаясь только ко мне, словно кроме нас двоих здесь больше не было никого:

— Я не жалуюсь, мое беспокойное счастье. Честное слово!

Моргнул и с видимым сожалением перевел свой взгляд с меня на Фенрира.

— Да, это будет правильным решением. На все вопросы будешь отвечать в дозновательской. Я опять заигрался. Мы здесь не для того, чтобы слушать меня и восхищаться моим гением. Мы здесь для того, чтобы я мог проверить одну внезапно возникшую у меня теорию.

Пауль положил на лабораторный столик череп моего покойного мужа, извлек из кармана маленький потрепанный томик стихов и, открыв его на середине, пробормотал изумленно:

— И все-таки я не понимаю, как это работает, — после чего, сверяясь с написанным в книге, прошел к стеклянному шкафу с препаратами и, открыв навесные дверцы, взял оттуда три склянки. С моего места не было видно, что написано на колбочках, но Фенрир вдруг ощутимо заволновался, вызывая мое беспокойство.

— Поль, что происходит? — спросила я, не выдержав напряженной тишины.

— Все хорошо, милая, — мимолетная улыбка в мою сторону. — Я не собираюсь его сейчас полностью оживлять. Мне просто надо проверить мою теорию и…

Сейчас?

— Пауль Эро! — меня снесло с подоконника стремительным потоком ветра. — Ты не станешь его оживлять ни полностью, ни частично, ни сейчас, ни когда-нибудь еще!

— Сонюш…

— Действительно, не самая хорошая идея, — проворчал Фенрир. — Ты хотя бы знаешь, что из себя представляет покойный вожак?

— Догадываюсь, — проворчал сыщик. — И повторяю, это всего лишь проекция, я…

Пауль тряхнул головой и вдруг растерянно произнес:

— Я… кажется, делаю глупость.

— Поль?

— Вот точно знаю, что делать этого не стоит, но словно черт под руку толкает…

— Не черт, — пространство между мной и Павликом дрогнуло знойным маревом и немедленно соткалось в стройную фигуру Афиногена.

Хранитель был бледен и выглядел уставшим и истощенным.

— Уверен, что черт тут ни при чем, — проговорил ангел и посмотрел на меня, как мне показалось, с укоризной. — Вот ангел — другое дело.

— Ты? — изумился Эро.

— Я? — Афиноген хмыкнул. — Не льсти мне, резерв моих сил не бесконечен. Сначала офигенно сложное проклятье, из которого мне пришлось вытаскивать троих. Потом бой самоуверенного молокососа, полезшего на рожон.

Ангел погрозил Ларсу пальцем:

— Ты не сын бога, сопляк. И не всесилен. И ты не справился бы даже с раненым вожаком, если бы не она, — махнул рукой в мою сторону и пояснил:

— Так получилось, что я не могу отказать ей ни в чем… — Афиноген пожал плечами. — Никогда не мог. Даже тогда, когда был обязан.

Пауль зарычал. Натурально так зарычал, по-волчьи, пугая этим странным звуком не только Гаврика, но даже Ларса.

Кому я вру?

Даже меня.

— Напрасная трата энергии, — рассмеялся Генка. — Твои мысли свернули не в ту сторону, сыщик. Я не соперник тебе…