Я бы еще немного походила в этих коридорах, но уже следовало возвращаться, поскольку мое длительное отсутствие точно могли заметить и я бы не хотела, чтобы меня потом искали по всему зданию. Разворачиваясь, чтобы по узкому коридору вернуться обратно в гостиную, я, неожиданно для себя, столкнулась с чем-то, из-за чего, всполохнувшись, отошла на несколько шагов назад, слыша, как собственное сердце тут же гулко и тревожно застучало. Это внезапно возникшее препятствие меня слишком сильно напугало из-за чего я, быстро моргая, посмотрела впереди себя, надеясь, что это не какой-нибудь монстр, которого мое сознание успело нарисовать во всех красках.

Передо мной стоял Арне Габен и мне было совершенно непонятно, как ему удалось так бесшумно подобраться ко мне. Все такой же напряженный и хмурый. В полутьме коридора я не могла достаточно хорошо разглядеть его лицо, но на мгновение мне показалось, что его глаза слегка поблескивают от несуществующих огоньков. Мне стало жутко, но даже несмотря на это, запах его терпкого одеколона, смешанный с горечью сигаретного дыма, еле заметно успокаивал. Как бы странно это не прозвучало, но я впервые столкнулась с тем, что запах одеколона настолько сильно подходил кому-то, будто он являлся продолжением его хлесткой ауры сильного мужчины.

– Зачем так пугать? – зашипела я, собираясь обойти парня. Находиться с ним наедине в темном коридоре я хотела меньше всего.

– Клоди, я хочу с тобой поговорить, - Арне сделал шаг в бок, таким образом не давая мне пройти. Раздраженно переступив с ноги на ногу, я подняла голову, чтобы посмотреть в лицо парня, но тут же поняла, что мне не стоило этого делать. Арне был слишком близко, из-за чего теперь казался еще выше и крупнее чем раньше, а я, в противовес этому ощутила себя невыносимо слабой.

– Если хочешь поговорить со мной, сделай это в гостиной, - пробормотала я, все же делая шаг назад, поскольку стоять так близко к Арне было невыносимо трудно. В моей груди уже нечто болезненно покалывало и в сердце тлела печаль. Я не знала, почему это происходило, но совершенно не хотела ощущать этих эмоций.

– Где ты сейчас работаешь и чем занимаешь? Этот Лотер Дане стал не только твоим парнем, но и новым спонсором после того, как ты ушла из «Алтитюд»? – поинтересовался Арне, проигнорировав мои слова. Я услышала в его голосе нотки неприязни и раздражения, пробирающиеся сквозь прежнее сожаление.

Распахнув глаза, я тихо зашипела от пробивающей мое тело тонкой, но вязкой злости. Вопросы парня ввели меня в недоумение и несколько долгих секунд я молча стояла, смотря на Арне прищуренным взглядом. Сжав ладони в кулаки от гнева, я брезгливо скривилась и сделала еще один шаг назад.

– Ушла из «Алтитюд»? Да ты издеваешься? – зашипела я. – Эта чертова организация расторгла со мной контракт еще когда я лежала в больнице. И не нужно делать вид, будто ты не знал об этом. Я в жизни в это не поверю, - злостно сказала я, видя как парень меняется в лице. Удивление, задумчивость и непонимание. Все это одновременно смешалось в его глазах, но, естественно, ничему из этого я не поверила.
– Чем я занимаюсь, далеко не твое дело и мои взаимоотношения с Лотером тебя не касаются. Ты мне никто, чтобы задавать такие вопросы.

В этих вопросах не было ничего странного и если бы кто-нибудь другой спросил о том, где я работаю и что меня связывает с Лотером, я бы рассказала о магазине и моем сотрудничестве с Призраком, но Арне не имел права задавать мне эти вопросы. Не собираясь продолжать этот бессмысленный разговор, я ловким движением обогнула Арне и быстрыми шагами пошла прочь.

– Как это произошло? Как тебя сбила машина? – голос Арне был утяжелен металлическими нотками. Строгими и пронзающими. Будто в голове парня нечто полыхнуло и разрастающийся огонь его сомнения, маленькими огоньками, тянулся к этому вопросу.

Против воли я остановилась, поскольку этот вопрос, заданный напористым тоном, вывел меня из равновесия, давая понять одну простую истину: Арне был первым, не считая Мадлен, кто спрашивал меня о том, как это произошло. Обычно, люди узнав о случившемся, всегда интересовались лишь тем, как я себя чувствую сейчас, скорее всего, не желая затрагивать другие, неприятные мне темы. А ведь, если так подумать, по словам Мадлен, в том случае было много странного. Например, то, что я вылетела на машину боком. Я старалась об этом не думать, ведь расследование жандармов ни к чему не привело и скорее всего они вскоре просто закроют это дело, сказав, что все указывало на то, что я сама упала под машину. Правда это или нет, я не знала, но старалась об этом не думать, зная, что мои переживания ничего не изменят. Именно поэтому вопрос Арне стал для меня слишком неприятным.

– Я… Я не помню, - голос прозвучал прерывисто, но я постаралась успокоиться и привести свои мысли в порядок. Глубоко вздохнув, я все же обернулась, шурша юбкой платья, и посмотрела на Арне.
– Хватит задавать мне столько вопросов. Не нужно делать вид, что ты переживаешь. Тошно от этого.

– Я действительно переживаю за тебя, - сказал Арне подходя ко мне. От искренности скользнувшей бурным потоком в его голосе, мое сердце опять сжалось, но это привело лишь к тому, что я опять сделала несколько шагов назад, не желая уменьшать расстояние между нами. – Черт, ты даже представить не можешь насколько сильно я переживаю.