— Седая?

— Ну да. Всё-таки почти семнадцать лет прошло.

Японец побледнел.

— Этого не может быть. Семнадцать?

— Я же говорю, почти. Если точнее, семнадцать будет через семь месяцев.

— Семнадцать лет…

Японец обессилено уселся и ожесточёно растёр лицо. Глубоко вздохнув, поднял молящий взгляд.

— Какое, какое сегодня число?

Макс мельком глянул на часы.

— Десять сорок две, двенадцатое января шестьдесят второго года. Вы что, правда не знали?

— Правда, — невидяще глядя перед собой, прошептал азиат, — правда…. Семнадцать лет…

Макс махнул рукой аборигенам:

— Пока отдохните, парни. Мне надо поговорить, — скинул рюкзак и уселся рядом с японцем.

Странная история. Если исключить всякую мистику, похоже, ещё одна жертва амнезии.

— Но как так получилось? Вы что, потеряли память?

— Нет, — глухо отозвался японец. — Я всё помню. Я лейтенант Исидо Онода….. Это всё проклятые джунгли. Жара, грязь, москиты и вечные дожди. День, ночь, год, десять….Здесь никогда ничего не меняется… Нас окружили в январе сорок третьего. Американцы и австралийцы. Силы были неравны, и мы приняли здесь свой последний бой. Мина рванула на бруствере где-то рядом. Меня ударило взрывной волной и засыпало. Видимо в беспамятстве я застонал, и к вечеру меня откопали оставшиеся в живых. Нас осталось всего трое. Я, Акиширо и Кэтсуо. Они были в дальнем дозоре и пришли, когда всё кончилось. Всех остальных наших воинов, кто подавал признаки жизни, добили и бросили в ров, — кивнул назад. — Мы похоронили убитых и остались на ночь. Утром посовещались, что делать. Решили пробиваться к гарнизону на побережье. У Акиширо и Кэтсуо были винтовки и немного патронов, у меня нож. Едва мы вошли в джунгли, нарвались на засаду. Мы открыли ответный огонь, но их было слишком много. Нас начали загонять к болотам. Сначала убили Кэтсуо, потом Акиширо. Меня загнали в самую топь и дальше идти побоялись, просто открыли беспорядочную стрельбу, видимо надеясь, что меня зацепит. Я просидел там целый день и всю ночь. Утром, едва рассвело, выбрался на сухое. Вокруг кишели патрули. Я смог убить всего двух человек, и за мной пошла самая настоящая охота. Я вилял, путал следы и наконец нашёл в болоте маленький островок, где и отсиживался много дней. Потом пошли нескончаемые дожди. Болота поднялись, и мне пришлось уйти. Я потерял счёт времени. Ловил лягушек, змей и крыс, собирал дождевую воду, прятался от людоедов…. Подумать только, долгих семнадцать лет! Как один день…

— Да, но почему всё это время вы не попытались выйти к цивилизации?

Японец горько усмехнулся.

— Сдаться врагу? Вы понимаете, о чём говорите? Вы что-нибудь слышали о бусидо?

— Ну почему сразу сдаться? Говорю же вам, Япония капитулировала. Всё, мир! Никто ни с кем не воюет. Даже более того, на Окинаве совершенно спокойно существуют американские военные базы…

— Что? — Исидо заскрипел зубами и гневно стиснул кулаки. — Янки хозяйничают на Окинаве?

— Да. Именно так. Согласно всё тому же мирному договору.

— Мир сошёл с ума! — Исидо в отчаянии стиснул голову. — Что, что такое могло произойти, что заставило императора капитулировать?

Макс деликатно промолчал. Пожалуй, о том, что сотни тысяч жителей Хиросимы и Нагасаки развеяны в атомный пепел лучше всё же не говорить. Тем более что по паспорту тоже вроде немного причастен, как американец. Мало ли, человек психанёт, и решит страшно отомстить. Семнадцать лет просидеть на болоте с лягушками, это у кого хочешь крыша поедет. Пусть лучше узнает об этом от кого-нибудь другого. Всё равно ведь не объяснишь, что хоть и демократия, в вопросах целей для атомной бомбардировки правительство мало интересуется мнением рядового конкретного избирателя.

— Не отчаивайтесь. Ну капитулировал император, так капитулировал. Значит были у него на то свои причины. И вообще. Это всё уже в далёком прошлом, — попытался увести разговор от опасной темы. — Вы лучше скажите, откуда вы так хорошо знаете русский? Да ещё так чисто, почти совсем без акцента.

Японец слабо улыбнулся.

— Я двенадцать лет прожил в Москве. Ходил в специальную школу. Мой отец был дипломат, торговый представитель. Когда я стал офицером, прошёл углубленный языковой курс, готовились к войне с Советами…. Кстати, я так понял, Сталин тоже разбил Гитлера?

— Конечно, — усмехнулся Макс. — В мае того же сорок пятого.

— И что там теперь, в Европе? Наверно сплошной Советский Союз от Тихого до Атлантического океанов?

— Да нет, всё гораздо скромнее. Германия, как проигравшая сторона, поделена на две зоны ответственности, советскую и американскую. Стоят кое-где советские военные гарнизоны для порядка, а так разошлись вполне цивильно. Часть стран строит капитализм, часть социализм. Короче, вместо войны теперь самое настоящее соревнование политических систем.

— Подумать только. Не ожидал. Хотя, если вспомнить, в сорок третьем году дело к тому и шло. В том же Сталинграде вермахт здорово получил по зубам…

Макс украдкой поглядел на часы. Вечер воспоминаний конечно здорово, но нужно поспешать. Уже полчаса прошло.

— Извиняюсь, что прерываю, но что вы намерены делать дальше? Надеюсь, всё-таки покинете эти болота? Вас никто не арестует, уверяю.

Исидо покачал головой.

— Уйти? Если бы это было так просто. Видимо вам не стоит объяснять, что хотели со мной сделать те преследователи? — кивнул на бездыханные тела.

— Да уж, представляю, — хмыкнул Макс. — Кстати, как вы на них нарвались? Как мне объясняли местные авторитеты, это место не пользуется у здешних племён особой популярностью.

— Это правда. После того как несколько асматов подорвались на минных заграждениях, они стали обходить этот плацдарм далеко стороной. Но сегодня утром на свою беду я отошёл отсюда слишком далеко…

— Стоп! — вскинулся Макс. — Тут есть мины?

— Да, вон там, чуть подальше, — небрежно махнул рукой Исидо. — Я как раз рассчитывал увести их за собой на минные поля, но силы, увы, уже не те, — слабо усмехнулся. — Думаю, если бы не вы, они догнали бы меня гораздо раньше. Так что спасибо…