Четыре года! А какое имеет значение: четыре, четырнадцать или сорок? — вдруг спросила себя она. Ничто не держит меня в Лондоне. Мой дом здесь. Я знаю, что никогда не выйду замуж. Но, с другой стороны, жизнь здесь станет постоянным, непрекращающимся страданием. Постоянно видеть Реджи… вспоминать свои чувства к нему

Стоп, оборвала себя Деби. Какие чувства? Она не испытывает их ни к Реджи… ни к другим мужчинам… Ей словно сделали прививку от любви, душа ее высохла, и она просто не способна ответить ни на что подобное.

Но почему, стоило ей переступить порог этого дома, как она все время пребывает в смятении?

Только из чувства вины, сердито сказала себе Деби. Только поэтому.

Дебора не знала, где теперь ужинают в Вермонт-хаусе, но не хотела отрывать девочек от занятий и тем более нарушать уединение Реджи, поэтому накрыла стол в кухне.

Во времена ее тетушки ужин скорее напоминал торжественный обед. Все собирались в старинной роскошной столовой. Но сегодня приготовленная на скорую руку еда не очень вязалась с мебелью из красного дерева эпохи короля Эдуарда, фамильным серебром и хрустящими льняными скатертями с вышитыми гладью гербами.

Деби улучила минуту, чтобы позвонить Еве предупредить подругу, что остается в Вермонт-хаусе еще на некоторое время, и невольно отметила, что ту совершенно не удивила эта новость.

— Когда-нибудь я заставлю тебя рассказать мне поподробнее о твоем таинственном родственнике, — предупредила Ева. — И тогда уж ты не отвертишься, заявляя, что тебе нечего сказать. Когда ты случайно упоминала о нем в разговоре, у тебя сразу каменело лицо. Именно с таким видом ты, появившись в нашем доме, сообщила папе, что у тебя нет родственников.

Деби, краснея, отвергла шутливые обвинения подруги. Это была правда. Оставаясь жить у Евы, она объявила себя сиротой, и только позднее, проникшись доверием к новым друзьям, открыла им истину, во всяком случае, большую ее часть. Подлинную причину своего бегства она сохранила в секрете. И Фредерик Фотен, поняв, что подруга дочери скорее уйдет от них, чем выдаст свою тайну, оставил ее в покое.

Много позже Деби поняла, как ей повезло найти такое убежище. Даже теперь она содрогалась при мысли, что могло с ней случиться, повернись жизнь по-другому. Задумывался ли об этом Реджи? Беспокоился ли о ней?

Девушка отмахнулась от горьких размышлений. Реджи ей ничего не должен. Он доверял ей, а она по глупости предала его. Она…

Из коридора послышался топот ног, и вбежавшие в кухню Полли и Джин вернули Деби к действительности.

— Как вкусно пахнет, — воскликнула Джин, усаживаясь за стол.

Девочки даже не заметили, что ужин накрыт в кухне. Подумав, что Реджи, возможно, предпочитает поесть в кабинете, подальше от незваной гостьи, Деби стала ставить тарелки на старинный серебряный поднос. Но не успела она закончить это занятие, как он появился в дверях собственной персоной.

— Ты не собираешься ужинать с нами? ~| спросил он, удивленно приподняв брови. Деби вспыхнула.

— Это для тебя. Я думала…

— Напрасно, — резко заметил он и тихо добавил, так чтобы не слышали девочки. —Как бы ты ни старалась притворяться, что меня нет, я существую, Деби. Если бы я захотел ужинать один, то непременно сказал бы об этом, уверяю тебя.

Его саркастическое замечание разозлило девушку, но она тут же одернула себя. Я не имею права возмущаться, напомнила она себе, уныло ковыряясь в тарелке, в то время как девочки уписывали приготовленный ею ужин за обе щеки.

— Что, нет аппетита? — поинтересовался Реджи.

:— Я… я не голодна, — ответила Деби и перевести разговор на другую тему. — Интересно, а огород еще существует? — начала она и смутилась под его пристальным взглядом, окинувшим ее с ног до головы.

Наверное, он думает, что я слишком худая. А может, сравнивает меня с цветущей Мирандой?

Когда-то Деби льстило его внимание. Как только она ловила на себе его взгляд, ее мгновенно охватывала радость. Но сейчас ей вдруг стало неловко, она почувствовала себя слабой и уязвимой. Теперь этот взгляд вызывал в ней не волнение, а только чувство вины.

— Существует, — наконец отозвался Реджи, и Деби с трудом вспомнила, о чем идет речь. — Только он весь зарос сорняками. А почему ты спрашиваешь?

— Сегодня мне пришлось воспользоваться замороженными овощами, а твоя мама выращивала их сама.

— Что ж, нет причин, чтобы не возобновить это занятие, если ты так хочешь. Завтра придет Сэм, я с ним поговорю. Этой осенью нам, конечно, не стоит рассчитывать на урожай, — Реджи бросил на Деби понятный ей одной взгляд, — а вот следующей…

— Ой, как здорово! — сияя, воскликнула Джин. — Мы будем тебе помогать, Деби. И тоже сможем варить варенье, если ты нас научишь.