Он стоял у квартиры уже минут десять и никак не мог заставить себя войти. Но тут щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. Высунулся Юрка.

На его щеке зеленела клякса от акварели, светлые волосы лежали точно так же, как у Стаса в детстве: буйным беспорядком. В руках он держал трёхгодовалого сиамского кота Абрама. Животное с безразличием взирало на окружающий мир.

– Не мучай кота, – поморщился Стас.

– Я твои шаги давно услышал, жду тебя, стою, – заявил Юрка, демонстративно недовольный. – А ты всё не заходишь и не заходишь. Ты мне кое-что обещал, вообще-то.

Из квартиры пахнуло жареным – кажется, мать приготовила любимые диетические оладьи. Для Стаса понятия «жареное» и «диетическое» не сочетались, но мать это не волновало. Рецепт был рекомендован подругой, а значит, не подвергался критике.

Стас шагнул в прихожую.

– Ну что, Краб, – обратился он к брату, – как твоё горло?

Юрка передёрнул костлявыми плечами.

– Мама говорит: «Полощи», вот я и полощу. Не сильно весело.

Каждый раз, когда Стас видел брата, ему казалось, что он выглядит всё более исхудавшим. Юрка часто болел, а его припухшее личико имело не по-детски мрачный вид, как у сказочного гнома, страдающего похмельем.

– Я тебе леденцы купил, погоди. – Стас полез в карман пиджака. Вынул ярко-красную упаковку лекарства от боли в горле. – С малиновым вкусом. На.

Юрка радости не испытал. Покосился на коробку со вздохом уставшего от жизни человека.

– Мама говорит, что леденцы мне не помогают, – ровно, без эмоций, сказал он.

Стас улыбнулся.

– Значит, будем мазать йодом.

– Что – йодом? Горло? – Огромные голубые глаза брата распахнулись от ужаса.

Стас положил «Электронику» на тумбочку в прихожей, стянул туфли и пиджак.

– А это что? – Юркины глаза вспыхнули интересом, даже пятно на щеке стало ярче.

Он бросил кота, руки потянулись к магнитофону.

– Электробритва, новая модель, – серьёзно ответил Стас. – Тебе ещё рано. Вот как вырастет борода, так и будешь пользоваться.

– Электробритва?

Стас поймал взгляд брата, и внутри будто что-то оборвалось, истончилось и оборвалось, что-то важное. В лучших традициях кино ему бы хотелось сейчас выдать монолог: «Слушай, Краб, я уже нежилец. Рано или поздно меня убьёт эта мёртвая девочка. Так что хочу дать напутствие старшего брата: помогай маме, не будь козлом, как я, не обижай слабых, не ври себе, не угождай другим, будь счастлив. Знай: ты мне очень дорог».

Но он сказал:

– Половина одиннадцатого. Тебе спать не пора? Завтра в школу.

– Какое «спать»? Зубы мне не заговаривай. – Юрка сложил руки на груди и преградил Стасу путь.

– Давай, ты не будешь меня доставать, – попросил тот. – И не трогай электробритву, пальцы отрежет.

Он отодвинул брата с дороги и направился в кухню, но настырный Юрка прицепился следом, захныкал.

– Ты мне обеща-ал. Я же жду-у.

Стас не ответил, точнее, его ответ вылетел из головы, потому что на кухне он обнаружил не только мать.

Пристроившись на угловом диванчике, там сидела ещё и Марьяна Михайлова.

Бледная и напряжённая, она держала кружку с чаем обеими руками, будто грелась. Мелькнула мысль, что её голливудские локоны и сиреневая кофточка с белыми пуговицами распространяют по всему дому невидимые нервнопаралитические вещества и вибрации тревоги.

Мать не забыла выставить на стол тарелку с горкой оладий, вазу конфет и пиалу с консервированными абрикосами.

Изучив обстановку, Стас замер на пороге кухни и прижался плечом к дверному косяку. По глазам матери он догадался, что она удивлена появлением поздней гостьи не меньше сына.

– Марьяна тебя уже полчаса ждёт, – сказала она. – Мы тут чай пьём… болтаем.

Голос у неё был взволнованный, но при этом воодушевлённый.

Наверняка, она предположила, что Марьяна и Стас снова начали встречаться. Она даже принарядилась для такого важного случая – сменила привычный халат на брюки и просторную тёмную блузку, чтобы скрыть полноту, собрала белокурые волосы в шишку и даже подкрасила губы.

Стас ещё в школе понял: Марьяна Михайлова нравилась его матери, хотя бы потому, что положительно влияла на её безалаберного сына. Любая мать втайне мечтает сдать ребёнка-раздолбая в хорошие руки, чтобы эти руки по мере сил исправляли огрехи предыдущего воспитателя.

Девушка отставила кружку, взяла сумочку с колен и поднялась.

– Диана Леонидовна, спасибо за чай, была очень рада вас увидеть, – мягким, совсем не свойственным ей голосом, поблагодарила она. – Ещё раз простите, что я так поздно, но… это важно. И срочно.

Мать одарила Марьяну тёплой улыбкой, весь её вид демонстрировал понимание и готовность проявить заботу.

Тут в бедро Стаса прилетел удар маленького кулака – Юрка не вынес ожидания.

– Ты мне покажешь, как пройти седьмой уровень или нет?