– Такая штука, Флора, - сказал он озабоченно.
– Вы посидите, пожалуйста, с Надей, а я отвезу сейчас Тамару домой и вернусь за вами...

– Конечно, разумеется, - пролепетала Баринова, подавленная всем происходящим.

Флора слышала, как хлопнула входная дверь. И ее позвала Надя.

– Кто это была?
– осторожно спросила Баринова.

– Моя подруга. Тамара Марчук.

– А муж ее где?

– Неизвестно. Понимаешь, ходят разговоры, что Гриша попал в какую-то нехорошую историю. Милиция якобы его ищет. В общем...
– Урусова махнула рукой.
– Садись, Флора, кушай, пожалуйста.

Но обед скомкался. Флора пыталась выяснить, в какую-такую историю попал Марчук, но Надя от разговора ушла. Потом приехал Берестов. Наскоро попрощавшись с Надей, они отправились в "Зеленый берег". Виктор всю дорогу молчал. Молчала и Баринова. Оставив Флору в доме отдыха, Берестов, не теряя ни минуты, тут же поехал назад, в город.

* * *

Старший лейтенант Коршунов утопил пуговку звонка. Послышалась мелодичная трель. Затем протопали легкие шажки, дверь распахнулась, и на пороге показался мальчуган лет пяти.

– Здравствуйте, - сказал он, внимательно разглядывая незнакомого дядю.
– А вам кого?

– Здорово, - ответил инспектор.
– Мария Максимовна дома?

– Баба Марья болеет...

– Саня, кто пришел?
– послышалось из глубины квартиры.

– К тебе...

Мальчик впустил Коршунова в прихожую, молча поставил перед ним домашние тапочки. И только потом повел в комнату.

В кресле сидела старая женщина. Коротко подстриженные волосы ее были совершенно белые. Одна нога, обвязанная теплым платком, покоилась на табуреточке.

Юрий Александрович поздоровался. И спросил:

– Вы Мария Максимовна Урбанович?

– Она самая, - кивнула старушка.

– Ну что ж, будем знакомы.

Коршунов представился, показал удостоверение.

Сложен и труден был путь сюда, в украинский город, в поисках родственницы Боржанского. Юрию Александровичу прямо не верилось, что перед ним, наконец, двоюродная сестра Германа Васильевича.

– Что-нибудь стряслось с Павликом?
– с тревогой обратилась она к инспектору.

Коршунов не знал, кто такой Павлик, но решил успокоить Урбанович.

– Я к вам по другому поводу... Можно сказать, дела давно минувших дней...

И, чтобы расположить к себе Марию Максимовну, стал расспрашивать о ее болезни. Урбанович сказала, что страдает артритом - отложением солей. До недавнего времени крепилась, кое-как двигалась, а теперь хворь одолела совсем, шагу ступить не может от боли. Хорошо, внучек заботливый, и лекарство подаст, и дойти до кухни поможет.

А внучек примостился рядом и во все уши слушал, о чем говорят взрослые.

– Ну-ка, Саня, помоги мне, - обратился к мальчику старший лейтенант.
– Освободи, пожалуйста, столик.

Мальчик мигом убрал с журнального столика газеты, книги и вместе с инспектором пододвинул его к креслу, где сидела бабушка.

Юрий Александрович вынул из кармана пакет, достал из него десятка полтора фотографий и разложил перед женщиной. На снимках были изображены мужчины различных возрастов. Этими фото Коршунов разжился в местном отделе внутренних дел (фотографии держали для проведения опознаний). Среди них были два фото Боржанского, теперешнего и в юности.

– Мария Максимовна, посмотрите, пожалуйста, внимательно. Знаете кого-нибудь?

Старушка надела очки, стала перебирать фотографии.

– Господи!
– воскликнула она, дойдя до снимка из музея боевой славы.
– Герка... Откуда у вас?

– Узнали?
– не ответил на ее вопрос Коршунов.

– Как не узнать? Братец. Двоюродный.

В голосе Урбанович прозвучала не то насмешка, не то какая-то обида, что несколько удивило старшего лейтенанта.

– Больше никого не знаете?
– спросил инспектор.

Мария Максимовна снова пересмотрела фотографии.

– Нет, - решительно сказала она.

И сколько Коршунов как бы невзначай ни подсовывал ей снимок главного художника, где тот был запечатлен с бородой, усами и неизменной трубкой, Урбанович так его и не признала.

– Хорошо.
– Юрий Александрович убрал фотографии.
– Теперь расскажите, пожалуйста, о Германе.

– А что рассказывать, - вздохнула Мария Максимовна.
– Где он живет, чем занимается, не знаю.

– Как же так?
– удивленно воскликнул инспектор.
– Он же ваш брат! Вместе росли, в войну одно горе мыкали...