— Ты просто совершенство, Белоснежка. Совершенство…

Я всхлипнула. Замерла, не в силах пошевелиться. Смотрел ли на меня так хоть кто-нибудь? Смотрел… хоть когда-то?

Ян отбросил пиджак. Расстегнул пуговицы на рубашке, продолжая ласкать и нежить меня своим тягучим взглядом. У Волкова было плотное тренированное тело человека, который не понаслышке знал, что такое спорт, но в какой-то момент сбавил нагрузку. Совсем не такое, как у Тимура…

— Не думай, не сравнивай. Просто чувствуй… — сверкнул глазами Ян, в который раз за вечер прочитав мои мысли.

Я кивнула. Положила руку на его безволосую грудь, и правда давая себе почувствовать… гладкую кожу, твердые мышцы, шкалящий пульс. Ян перехватил мою ладонь и снова поцеловал. Мне когда-нибудь целовали руки?

— Пойдем, — шепнул Волков, подталкивая меня к спальне. — Не то пропустим самое интересное.

Не поэтому ли я медлила, кстати?

Я задержала дыхание и первой шагнула к двери. В то же мгновение Ян обнял меня, прижимаясь грудью к моей напряженной спине. Сжал руки на талии. И почему-то в этих руках стало легче… Будто вместе со мной Волков сгреб мои страхи и неуверенность.

К попке прижался его внушительный стояк. Мы синхронно шагнули за дверь и на несколько секунд залипли на открывшейся взгляду картинке. Алмазов сидел на кровати, откинув голову, в то время как Тина ласкала его ртом. Его голая грудь часто вздымалась, темные брови хмурились. А я… господи, я не знала, что испытывала. Боль от понимания того, чего мы сами себя лишаем, тоску по прошлому, в котором были лишь мы одни, и глупое… идиотское просто желание подсказать этой глупышке, что не так он любит… не так. Ему нужно больше, сильнее, жестче. Ему нужно горлом, а не языком…

Господи, о чем… я… думаю?

Почувствовав мой взгляд, Тимур открыл глаза. Это было так дико — сплетаться взглядами, в то время как его член находился во рту у другой. Так душно, так… Я не успела додумать свою мысль до конца. Моей груди, затянутой в полупрозрачный черный бра, коснулись руки Яна. Пальцы задели соски, зубы сомкнулись на холке. Я зажмурилась, отгоняя от себя прочь дурные мысли, заставляя себя сосредоточиться на собственных ощущениях. Мне ведь не было противно. Мне ведь даже нравились эти одновременно нежные и порочные ласки? А значит… я не предавала себя? Хотя бы себя я не предавала?

К черту все! К черту мысли! Волков подвел меня к огромной постели и опустил на противоположный от Алмазова край. Его крупные пальцы дрожали, когда он меня касался. И почему-то осознание этого возносило меня до небес. Ян спустил с меня бра, шепча, какая я красавица, снял трусики, но оставил чулки. Удивительно, какими нежными были его загрубевшие руки и шершавые пальцы. Я не могла и дальше бездействовать. Мне нужно было вернуть любезность. Мои ладони прошлись по широкой груди, ногти оцарапали крепкие ягодицы. Рука скользнула вниз по подтянутому, но без всяких кубиков животу и сомкнулась на плоти. И вот тогда мои глаза впервые открылись. Он не был длинным. Нет, совершенно. Но этот объем… Ян смотрел на меня испытывающее и немного насмешливо. Желание сконцентрировалось у меня между ног дергающей пульсирующей болью. Будто понимая, что я хочу, он приподнялся, опираясь на предплечья. Я опустила взгляд разглядывая его и, нервно сглотнув, осторожно повела рукой. Я не видела не обрезанного мужчину. Это… тоже был новый опыт. Ян выругался сквозь зубы, накрыл мою руку своей и, прижав головку к моему клитору, принялся с ним играть. Не помню, не знаю, что происходило рядом… Это перестало иметь значение. Когда Ян, натянув презерватив, впервые в меня толкнулся, я думала лишь о том, как его хочу. Его хочу, а не кончить, понимаете? Его… хочу…

Ужас пришел потом. Когда утихли волны оргазма и наступил штиль. Я открыла глаза. Рядом в обычной миссионерской позе Тим вздрагивал на Тине, видимо, тоже финишировав. С другого бока — возился с использованным презервативом Ян.

— Эй… Ну, что ты? — мягко спросил он, очевидно, увидев запоздалую панику на дне моих глаз. Я покачала головой. Вдруг стало холодно и… неприятно. Как если бы только-только после оргазма кто-то бы вновь взялся теребить клитор. Затошнило. Я торопливо вскочила с постели, замерла, озираясь по сторонам.

— Ванная там, — шепнул Волков, указывая направление. Я медленно кивнула и едва ли не побежала к двери. Захлопнула ее за собой. Включила душ и тут же стала под струи. Тело колотила мелкая дрожь. Когда я вышла — Тимур ждал меня, сидя на опущенной крышке унитаза. Он… тоже выглядел диковато. Я замерла, так и не дотянувшись до полотенца.

— Все нормально? — сглотнул он, окинув меня внимательным, ищущим взглядом. Что он пытался во мне разглядеть? Какие-то изменения?

— Да… Вроде бы да. А ты? Ты…

— Я кончил.

Я кивнула. Взволнованно облизала губы.

— Давай поедем домой, Тим? — спросила намного более жалобней, чем хотела. Он кивнул.

— Я только в душ быстро.

Это хорошо… Душ… это хорошо. Мы не понесем в наш дом чужой запах. Все останется здесь. Стараясь ни о чем не думать, я уступила место под душем мужу и замоталась в полотенце. Надеть висящий на крючке халат я не решилась.

Отсиживаться и дальше в ванной было глупо. Я вышла из неё, стараясь держаться с достоинством. К счастью, деликатности Волковым было не занимать. В комнате никого не оказалось. Зато… нашлись мои вещи. Аккуратно разглаженное платье лежало на кровати. Рядом — трусики и бра. Трусики были влажными. Я вспыхнула, представив, как их касаются пальцы Яна… или его жены. Их надевать я не стала.