— Налей-ка, Лили!

— Еще? — спросила она с упреком.

— Не твое дело!

И он принялся пить, безобразно, рюмку за рюмкой, уставившись в одну точку. Остальные смотрели на него, обмениваясь безмолвными знаками. После четвертой рюмки Владимир вытер губы, отошел от стойки, наткнулся на ближайший столик. Он ничего и никого не видел. Зубы его были сжаты. Лили увидела, что он на ощупь ищет ручку двери, и бросилась открывать.

— Ну и нализался! — заметил вице-мэр, подойдя, в свою очередь, к двери. — Его счастье, если не загремит в воду!

Все остановились на пороге. Лили в том числе, глядя, как Владимир, шатаясь, идет по молу. Время от времени он останавливался, и все недоумевали, что еще пришло ему в голову.

Потом продолжал путь. Лили затаив дыхание смотрела, как он ступил на сходни. Казалось, он каким-то чудом сохраняет еще равновесие.

— Да бросьте вы! Ему не впервой! — сказал Полит, закрывая ставни.

Владимир и впрямь благополучно достиг цели. Равновесие он потерял только на железной лесенке люка и разом пересчитал все ступеньки, а Блини сквозь сон пробормотал по-русски:

— Это ты?

Все вдруг очистилось — небо, море, белые и розовые фасады домов, красные черепичные крыши, лодки, окружавшие «Электру», — все, до самых дальних далей, все, вплоть до гор, словно заново окрашенных зеленью. Только мелкие лужицы в углублениях грубых плит мола напоминали о недавних дождях.

Был еще один, самый главный признак хорошей погоды: там, на набережной, Полит уже натянул полосатый красно-желтый тент над своей витриной, а сам он, в белом костюме, расставлял на террасе столики и зонты от солнца.

Владимир, лежа на койке, прислушивался к равномерным звукам, доносившимся с палубы, а поднявшись туда, посмотрел вниз и тотчас же увидел Блини, сидевшего в подвешенном ялике и занятого чисткой борта яхты.

— Мой хорошенький кораблик…

Это тоже было одно из его любимых присловий! Он просто молился на свежую краску, полированное дерево, надраенную медь. Нередко случалось, что какое-нибудь рыбачье суденышко ударялось о борт «Электры» и сдирало с него краску, на одном и том же месте, неизменно.

И точно так же неизменно Блини час за часом счищал потрескавшуюся краску и тщательно восстанавливал ее заново.

Был уже довольно поздний час. Солнце выглянуло из-за мыса Антиб, и лучи его играли на гладкой поверхности моря, едва взволнованной легкой зыбью, оставшейся на память об утихшей буре.

— Дезирэ здесь, — объявил Блини, подняв голову. Они с Владимиром слишком много времени проводили вместе, чтобы еще здороваться и прощаться. Владимир повернулся к набережной и увидел там синий лимузин и водителя в шоферской форме, сидевшего за столиком в кафе «У Полита».

— Что ему надо?

— Не знаю… Он только приехал.

До того как в их жизнь вторглась Элен, Владимир и Блини обычно умывались на палубе из брезентового ведра, но теперь они на это уже не решались, и Владимир спустился в кубрик, чтобы привести себя в порядок.

— Надо отвезти аккумы на зарядку! — крикнул ему Блини, не вылезая из ялика.

Аккумуляторы заряжались от маленького моторчика, но он уже целую неделю не работал. Значит, надо было везти в город эти аккумуляторы, снабжавшие яхту электроэнергией.

Может быть, Жанна прислала Дезирэ, потому что… Владимир оттягивал минуту встречи с шофером, который пил аперитив, листая утреннюю газету. По ту сторону тонкой перегородки что-то зашуршало. Элен! Что она делает?

Наконец он вышел на палубу, бросил опять взгляд на Блини и заметил две удочки, свисавшие с ялика. Это была еще одна прихоть кавказца — упорно заниматься рыбной ловлей и радоваться случайному улову, когда ему вдруг попадался угорь или, на худой конец, спрут.

— Надо бы найти тачку, отвезти аккумы! — сказал он. Тут Блини взорвался:

— Значит, за тачкой идти тоже мне? А ты-то чем занят? Я вот уже два часа работаю! Я стряпаю, я прибираю, я все тут делаю, а ты…

Владимир отлично знал, что Блини поворчит-поворчит, но все сделает. Такой спектакль разыгрывается по десять раз на день, а потом кавказец отправлялся в путь, и нетрудно было заметить, что, идя по молу, он все время ворчит себе что-то под нос.

А что если пропажу кольца уже обнаружили… Он спустился в кают-компанию, хотя делать там было нечего. Солнце било прямо в иллюминаторы, и воздух казался густым и пряным. Владимир не сразу заметил Элен, которая сидела в темном уголке и писала письмо. Она подняла голову как раз в тот миг, когда он ее увидел.