Я было подала документы на одну из студенческих программ, позволяющих путешествовать и работать за рубежом, как родители в очередной раз преподнесли подарок: после моего отъезда в университет, они решили съехаться с бабушкой, разменяв две небольшие квартиры на одну большую. Теперь бабушка смотрела за Коленькой, мама смотрела за бабушкой, а папа просто отдыхал у телевизора, наслаждаясь любимыми яблочными пирогами — коронным бабушкиным блюдом.

Остаток денег, оставшихся от размена, родители предложили мне — с условием, что деньги эти будут потрачены на моё будущее. Помогла также и Юлька: сестрица нашла хорошую программу в одном из американских колледжей, зарегистрировала меня там, а также оплатила недостающую часть денег.

А дальше, взяв академ в родном универе, я отправилась за океан…

Больно зацепившись бедром за выпирающую железяку. я ойкнула, свалившись через остатки ограды в царапающий обветренную кожу лица и рук, снег…

Да уж, что-то не к добру я ударилась в воспоминания… Пошатываясь от слабости и усталости, я поздно почувствовала, что нога моя прилично разодрана, и кровь хлещет всю… То есть, если в ближайшие полчаса не остановить кровь, он найдет меня — придет на запах.

— Милая, — уже слышала я его голос. Он всегда начинал «играть» со мной издалека, как кошка, которая уверена, что мышь не убежит, не вырвется. Как же я боялась его нечеловеческого, словно неживого, бесчувственного голоса.

А потому, вытащив из рюкзака какую — то футболку, сильно перевязала ногу, надеясь успеть обработать её в крайнем амбаре_.

На ночлег здесь оставаться всё равно уже было нельзя.

Стиснув зубы, я упрямо брела к неприметным обветшалым зданиям, не забывая в то же время настороженно озираться по сторонам. Места, конечно, тут были тихие: сплошные промзоны, редкие лесочки… Да безлюдное шоссе (захватчикам наши дороги были не нужны — они пользовались своими летательными кораблями) с местами работающими светофорами…

И страшная, мертвая тишина.

За которой могло скрываться всё, что угодно.

Помню, как по телевизору показывали передачу про Припять — город, в котором жизнь словно замерла на минуту, замерла внезапно — да так и осталась.

Мы, выжившие при захвате, стали свидетелями чего — то очень похожего, с одним лишь огромным отличием: человечество перестало быть хозяином родной планеты.

Теперь мы только цель для охотников за головами, остатки разрушенной человеческой цивилизации и быстро деградирующие дикари.

Несмотря на все ужасы, которые пришлось пережить моим родным в Великую Отечественную {бабушка не могла не вспоминать об этом, разговорами выплёскивая свою боль). так вот, несмотря на все эти страшные истории о концлагерях, издевательствах над беззащитными, предательстве соседей, сотрудничавших с немцами, даже о каннибализме, который случался в блокадном Питере — я оказалась не готова к тому, что подобное может повториться.

Сколько раз нам надо пройти один и тот же ужасающий урок истории. чтобы навсегда усвоить простые истины: не убей, не укради. не лги, не возжелай соседского дома…

Нет, конечно, не все превратились в опасных, думающих и хитрых животных…

Были люди с большой буквы этого слова, которые весь свой день трудились на благо других — выискивая спасшихся, ставших бездомными детей, чтобы их накормить и отправить куда — нибудь в более спокойные места; кто-то по-прежнему, на свой страх и риск, оперировал; кто-то разводил скот и щедро делился с нуждающимися, голодными соседями.

Однако были и другие: родители, что продавали малолетних дочерей уличным бандитам за месячный запас консервов, специально «прикормленные» захватчиками сволочи, которые организовывали пункты помощи старикам и детям, а затем, заперев простачков в клетках, сдавали их как скот своим новым хозяевам.

Всякая большая беда обнажает в человеке его суть… Слишком много в нас собралось гнилья. Иногда я даже начинала оправдывать захватчиков — может, и правда, мы всё это заслужили? Заслужили своими раздорами, уничтожением планеты, животных, друг друга…

С трудом доковыляв до амбара, я с силой потянула на себя тяжелую дверь. Дверца со скрипом поддалась вперёд, открывая мне проход в темное, затхлое помещение… Однако тут было сухо и тепло… по крайней мере для меня, проведший весь день на морозе.

Хорошо…

Быстро уйдя с прохода — опасно, когда пусть и слабый, но всё — таки свет Пуны светит тебе в спину. Первое правило выживания, которое я хорошо усвоила — оставаться всегда в тени. Что я и сделала, настороженно озираясь. Идеальная тишина.

Стискивая в руке нож, подаренный на память морским пехотинцем в отставке — я продолжила тихо стоять, прислонившись к стене и слушать вокруг… Торопиться в таких вещах было нельзя, но у меня и так осталось не слишком много времени: крови я потеряла достаточно, так что стоит Ему оказаться в радиусе километра или двух от этого места — он легко обнаружит моё местоположение.