Шрифт:
— Вот, значит, как они заполучили ваши ключи? — спросил Гарри.
— О нет, ключи я оставил дома в сейфе. Судя по тому, что я подслушал, ключи у них уже были. Могу лишь предположить, что пока Вайгус у нас работал, он получил доступ к ключам и как-то умудрился их скопировать.
— Это совсем несложно, — сказал Гарри. — Нужно только сделать отпечаток на восковой пластине, а потом отлить новый ключ.
Росс покосился на него.
— Этому ты тоже научился в Оксфорде?
Гарри ничуть не стушевался.
— Что ж, ворота они вскрыли чертовски быстро.
— Поищите у них ключи, — попросил Росс. — И поторопитесь — их сообщники будут здесь с минуту на минуту.
Гарри и Киттоу тут же принялись выполнять приказ, Киттоу, пожалуй, даже излишне рьяно. Он обнаружил ключи в кармане у Вайгуса и отдал их Россу. Тот осмотрел ключи. Выглядели они и впрямь новехонькими и станут полезной уликой для суда.
Через несколько секунд послышался топот копыт. Росс проверил, взведен ли пистолет, и передал его Гарри.
— Вот, возьми и стой с другой стороны. Киттоу, отодвиньте свой стул подальше от света.
Свой стул он тоже отодвинул и затушил одну свечу. Они ждали, пока лошади не остановились перед дверью. В хижину вошли двое.
Первой была женщина с довольно пышной фигурой, в светло-зеленой бархатной амазонке и высокой шляпке с экстравагантным пером. За ней следовал высокий и худой мужчина, слегка сутулый, будто вечно извиняется за свое присутствие.
Когда женщина оказалось в кружке света, Росс, нахмурившись, изучил ее лицо. Что-то в нем показалось смутно знакомым.
— Вайгус? — спросила она, уставившись на Росса. Донесшееся из угла ворчание ее спугнуло, она резко обернулась. — Что за...
Она шагнула к двери, но там появился Гарри с пистолетом в руке и загородил дверной проем широкими плечами.
Женщина быстро опомнилась и вскинулась как возмущенная наседка.
— Что все это значит? — возмущенно спросила она. — Устроили засаду на невинных путников...
— Ровелла, — взмолился ее спутник. — Это ни к чему не приведет.
Росс нахмурился, и тут в голове всколыхнулись древние воспоминания. Ровелла...
— Ровелла Чайновет? — осведомился он.
— Солвей. — Она повернулась к своему жалкому мужу. — Зачем ты вообще открыл рот, болван?
— Прости, дорогая...
— Боюсь, что он прав, миссис Солвей. Это ни к чему не приведет. Подозреваю, что ваши малоприятные друзья вон там, в углу, с радостью во всем признаются судьям, чтобы спасти свои шеи. Что ж, уже темнеет, пора возвращаться в город. Уверен, в тюрьме для вас найдутся уютные постели.
Глава девятая
— И мы поехали обратно в город, — продолжал Гарри развлекать собравшихся за обеденным столом в Нампаре. По требованию Росса история была серьезно отредактирована, чтобы не огорчать Демельзу. — Никто из нас не любит разъезжать в дамском седле, поэтому мы позволили Ровелле ехать на ее собственной лошади. Правда, ей не особо нравилось быть привязанной к седлу. Она всю дорогу ругалась и изрыгала проклятия — не ожидал я услышать такие слова от дочери архидьякона! А бедного Артура и двоих других мы засунули в фургон — не очень-то им было комфортно подскакивать на бревнах всю ту замечательную ухабистую дорогу.
Все засмеялись.
— А что случилось, когда вы приехали в город? — спросила Харриет. В тот день она ненадолго заехала после обеда и заявила, что не сдвинется с места, пока не дослушает до конца всю историю.
— Киттоу отправился за приходским констеблем, и мы сдали всех в уютную городскую тюрьму. На следующее утро они предстали перед судьей, и мы видели, как их увозят в Лонсестон, дожидаться ближайшей сессии суда.
— Тебе придется туда пойти? — поинтересовалась Демельза, искоса глядя на Росса.
— Нет. — Он улыбнулся жене. — Свидетельств Гарри и Киттоу достаточно, я не нужен.
Она удовлетворенно кивнула.
— А эта Ровелла — сестра Морвенны? — спросила Харриет. — Должно быть, Морвенна потрясена. Что она говорит?
— Не проронила ни слова, — ответил Росс. — Я думаю, сестры не особо друг друга любят.
— Когда-то они были близки, — сказала Демельза. — Во время первого брака Венны с тем ужасным викарием — как его звали, Росс?
— Оззи Уитворт.
— Точно. Он всегда напоминал мне жирную жабу, — она обернулась к Харриет. — И одевался по самой последней моде, хоть и викарий. Самодовольный такой. Он был родней какого-то из друзей принца-регента, и всем об этом напоминал при каждой возможности.