На них не страшно было налететь с визгом, или забраться, как обезьянка на гору… при чем даже на не знакомых!

Гризли были идеальными собутыльниками, с которыми можно было сутками валяться у телевизора, есть тонны вредной еды, не пугаясь их эмоциональных воплей и начиная орать тоже, если в фильме был какой-нибудь напряженный момент.

Тут главное не давать им войти во вкус и разнести пол дома!

Полярные были высокомерными засранцами, которые считали, что мы живем на их земле, а еще белобрысыми милахами, которых было не потискать, но зато они вечно острили и выдавали такие сравнения, от которых можно было легко заработать колики от смеха!

Взять хотя бы нашего Отца или Лютого!

Свирепый не в счет — он вообще был беромарсианин не иначе со своими манерами и безмятежным покоем и я бы с легкостью поверила в то, что Отец слепил сына изо льда и снега, сбрызнув кровью какого-нибудь пойманного и загрызанного ученого-интеллигента, чем в то, что Свирепый на самом деле был кровным сына Ледяного!

А вот Кадьяки.

Ох уж эти Кадьяки!

Не считая моего Нефрита и красавчика Севера, которых я не боялась и обожала, остальные Берсерки из рода Кадьяков были такими, что рядом с ними лишний раз страшно было даже пискнуть — молчаливые, всегда в себе, всегда мрачные, но словно видящие сквозь плоть все твои грехи и темные желания.

И если Полярные хотя бы своим видом походили на ангелов, то Кадьяки были стопроцентными демонами даже без черных крыльев за плечами.

Так вот, а этот Берсерк, что стоял сейчас передо мной, возвышаясь и не спуская глаз, был каким-то предводителем темной братии — не меньше!

Как и все медведи этого рода мужчина был черноволосым и светлоглазым, но не это бросалось в глаза, и даже не его иссеня-черные волосы, которые спускались до самых бедер, собранные где-то на затылке, чтобы пряди у лица не мешали ему. А его глаза.

Не зеленые, как у Карата, не ярко неоновые, как у Нефрита, не синие и глубокие, каку Севера — они были совершенно невероятного сиреневого цвета, в обрамлении густых черных ресниц, от которых сложно было отвести свой взгляд.

Думаю, именно поэтому я пялилась на него, чуть приоткрыв рот и позабыв даже о том, что он обнаженный и как бы это сказать…дикий.

Я стала приходить в себя от этого сиреневого гипноза лишь когда поняла, что взгляд мужчины вовсе не добрый. а пронзает буквально насквозь, отчего становится холодно и неуютно. будто он мог простым взглядом забраться под одежду, обдавая кожу холодом и словно запихивая еще и целую тонну нещадно царапающих колючек.

И пусть он не пытался сделать и шага ко мне, а просто продолжал стоять и смотреть медленно и тяжело, осматривая каждый сантиметр моего дрогнувшего тела, мне вдруг стало жутко.

Странная, совершенно необъяснимая аура тьмы и жара окутывали это большое мускулистое тело пробираясь ко мне даже через одежду. когда хотелось отступить назад и спрятаться за ближайшим деревом.

А еще он чем-то напоминал мне Карата…

Странное сравнение, согласна, и едва ли они могли быть родственниками.

Что-то неуловимо похожее было даже в том, как он стоял — совершенно расслабленно, наверное даже показательно и вызывающе, что едва ли было правдой.

Этот взгляд казался слегка высокомерным и не потому, что мужчина был намного выше меня, а потому что его взгляд был именно таким — приземляющим, тяжелым, словно сверху на тебя с ускорением летела каменная плита размером с дом, а ты стоял, запрокинув голову в небо и обреченно понимал, что куда бы ты не убегал, а смерть тебя все равно настигнет.

Замерев и едва дыша. я рассматривала его робко и осторожно, нутром чувствуя, что лучше молчать и не двигаться, пока он не сделает этого первым, даже если я знала наверняка, что такие Берсерки, как он не убивают одним ударом, а уничтожают медленно, целенаправленно и делая все, чтобы боль была долгой и мучительной.

Хоподея, я видела, как затрепетали его тонкие ноздри, почему то только в эту секунду заметив, что у него на носу небольшая горбинка, которая делала вид еще более опасным и каким-то даже острым, и понимая, что сейчас он меня обнюхивает, с каждой секундой начиная прищуриваться и хмуриться все сильнее и сильнее. И когда его тяжелый необычный взгляд остановился на моем животе, я по инерции прикрыла его испуганно руками, даже если не была беременна…

Минуточку!

Что?!..

А почему он смотрел именно туда?

Ну мог бы попялиться на грудь…даже если ее не было отчетливо видно за толстым комбинезоном.

Или на попу?

Уж она то была неплоха!

— …чья ты?

Ох блин!

Надеюсь, я не икнула вслух, потому что сделать это сейчас хотелось больше всего на свете!

А еще наверное нужно было задрать рукав комбинезона и показать ему, как тонкие волосики на моих бледных руках заколосились и встали дыбом.