Он правильно меня понял, чуть помялся и заговорил:

— Тут пока никого нет. Я…

Послышалось громкое жужжание, из динамиков на потолке раздалось записанное объявление: “Внимание, дети, супервайзер вашего общежития собирается обратиться к вам из Игры”.

Те же слова, произнесённые тем же механическим женским голосом из моего детства. Я инстинктивно дёрнулась к ближайшей кровати и повернулась к торцевой стене с правильным уважительным выражением лица. Руки по бокам, спина выпрямлена, голова чуть наклонена вперёд. Ястреб удивлённо покосился на меня, но сообразил и выпрямился рядом с другой кроватью, скопировав мою позу.

Я думала, что на торцевой стене появится лицо, даже несколько иррационально ожидала увидеть своего детского супервайзера-кентавра, но стена просто почернела b0b102. Абонент перекрыл видео со своей стороны. То есть террорист мог нас видеть, а мы его — нет.

— Зачем мне помогать вам?

Мужской голос, доносившийся от стены, усиливался динамиками. Идеально нейтральный, ровный тон означал, что для маскировки настоящего голоса использовалась специальная компьютерная обработка, но я почему-то решила: хозяин голоса — мужчина.

— Потому что в ответ мы будем служить вам, — ответил Ястреб.

Долгое молчание.

— Мне служит Томас.

Ястреб ухмыльнулся.

— Томас слаб. Он даже не понял, что устанавливает бомбы. А теперь докумекал и трясётся от страха.

— А ты бы не трясся?

— Я был бы в восторге. — Улыбка Ястреба стала шире. — Представьте, как все эти люди проснулись в своих камерах заморозки. Как они, должно быть, кричали от ужаса. Как бились, чтобы выбраться. Как некоторые из них умерли от страха.

Долгая тишина.

— Я хочу служить вам, — повторил Ястреб.

Ответа не последовало. Неужели террорист ушёл, и мы потеряли единственную связь с ним?

— Окажите мне честь, позвольте служить вам, — настаивал Ястреб.

И голос наконец заговорил.

— А девушка?

Ястреб обернулся, его лицо и глаза были холодны, как лёд.

— Девушка делает, что я прикажу делать. Девушка думает, что я прикажу думать. Так, Эмма?

Я понимала, что он просто играет убийцу, но вышло так убедительно, что мой голос задрожал:

— Ага, Майкл.

Ястреб пересёк комнату и схватил меня за волосы.

— Ты делаешь то, что я прикажу делать. Повтори, Эмма!

— Я…

Он скрутил мои волосы. Было не очень больно, но от испуга я вскрикнула и забормотала:

— Я делаю то, что ты прикажешь делать!

— Ты думаешь то, что я прикажу думать.

Он повторно скрутил мои волосы, и боль всколыхнула старые воспоминания. Мне снова было шесть, я пыталась защитить друга, и хулиганы обрушились на меня. Где сейчас те девчонки постарше? Перенесли свои паршивые натуры в Игру или стали добрее между десятью и восемнадцатью годами?

Майкл еще раз дёрнул меня за волосы. Усилием воли я отогнала кошмары детства и повторила:

— Я думаю то, что ты прикажешь думать.

— Молодчинка, Эмма. — Ястреб наклонился ко мне, я ощутила его дыхание на щеке. — Очень хорошо.

Он отпустил меня, и я инстинктивно обхватила себя руками.

— Я сделаю всё, что ты прикажешь, Майкл, обещаю!

Ястреб повернулся к чёрной стене, расплываясь в широчайшей улыбке.

— Окажите мне честь стать вашим учеником. Я хочу следовать вашим путём и учиться у мастера.

— Если я возьму ученика, — сказал голос, — он должен пожертвовать всем остальным ради служения мне. Ты это понимаешь?

Несмотря на усилия скрыть истинный голос говорящего, я уловила на слове “пожертвовать” обертон, от которого у меня мороз по коже пошёл.