— Ну, вообще-то я электрик. В смысле, гальванёр.

— Замечательно! Вы просто находка какая-то. Теперь я понимаю, зачем мой двоюродный братец ездил за вами в такую даль. А что у вас с документами?

— Да нормально у меня всё, если не считать, что я числюсь на действительной службе и нахожусь в отпуске по ранению. Кстати, скоро мне предстоит пройти врачебную комиссию…

— Ну, этот вопрос, я полагаю, мы решим.

— А зарплата какая?

— Как вы сказали — зарплата? Вероятно, сокращенное «заработная плата»… Интересное словосочетание и, пожалуй, верное. Ну, обычное жалованье для гальванёра составит… скажем, пятнадцать рублей в месяц. Согласны?

Физиономия Будищева достаточно ясно показала, что он думает по поводу российских предпринимателей вообще и господ Барановских в частности.

— Только для вас — двадцать! — правильно истолковал его взгляд Пётр Викторович.

— Владимир Степанович, — обратился к младшему компаньону Дмитрий, — вы говорили, будто по-немецки шпрехаете?

— Да, а что?

— А как по-ихнему будет «крохоборство»?

Услышав этот пассаж, кузены сначала остолбенели, а потом дружно расхохотались.

— Нет, я не могу, — держась за живот, смеялся фабрикант. — Положительно, вы мне нравитесь! Ладно, где наша не пропадала. Для начала положу вам четвертной, а там видно будет. За каждое ваше изобретение, нашедшее применение — премия. Соглашайтесь, больше у меня только мастера получают.

— Уговорили, — кивнул Будищев. — Для начала, так для начала. И кстати, первый образец автоматического оружия я вам уже представил. Что вы там о премии говорили?

— Да вам, как я посмотрю, палец в рот не клади! Однако же, я говорил об «изобретениях, нашедших применение», не так ли?

Договорив, Барановский-старший снисходительно улыбнулся, однако смутить собеседника ему не удалось. Молодой человек лишь пожал плечами в ответ.

— Так ведь применение найти не проблема. Генералы ведь в оружие, перезаряжаемое силой выстрела, тоже не верят? Вот и покажите им!

— Хм, как я посмотрю, у вас на всё есть ответ! — нахмурился предприниматель, но тут же улыбнулся и достал из портмоне трехрублевый билет. — Впрочем, работу вы действительно сделали, причем — в срок, так что держите.

Любой мастеровой принял бы деньги из рук хозяина с поклоном, но Будищев просто взял купюру и сунул её к себе в карман.

— Когда приступать к работе?

— Вот это — деловой разговор! Даю вам день на обустройство, а послезавтра выходите.

— Как скажете.

— Ну, вот и замечательно, — широко улыбнулся фабрикант, затем помялся, будто хотел что-то спросить, но так и не решился.

— Что-то не так?

— Нет, что вы, — смутился Барановский. — Просто… это вас в полиции?

— Фингал-то? — правильно понял вопрос Дмитрий. — Так это отец Питирим постарался.

— Какой ещё отец Питирим?!

— Священник в нашей деревне.

— Господи, час от часу не легче! А с ним-то что?

— А что ему сделается? — пожал плечами молодой человек. — Здоровый, зараза!

— Гхм. Надеюсь, здесь вы не станете конфликтовать с церковью?

— Ни в коем разе! — Будищев сделал самое честное лицо, на какое только был способен.

Вскоре рабочий день подошел к концу, о чём тут же оповестил очередной гудок. Разнорабочие кинулись убирать цех от стружки и прочего мусора, накопившегося за смену, а мастеровые, сложив инструменты, потянулись к выходу. Те, что помоложе, ещё пытались переговариваться или даже беззлобно подшучивать друг над другом, но люди более степенные, вроде Филиппова, в этих забавах участия не принимали и шли домой.

— Степаныч! — окликнул старика мастер.

— Чего тебе, Никодимыч? — устало отозвался машинист.

— Да вот человека надо бы на квартиру устроить. Не подскажешь ли, к кому можно?

Аким Степанович наклонил голову и обстоятельно осмотрел стоящего рядом с мастером молодого парня, в котором тут же признал умельца, сделавшего из хозяйского ружья адскую машину для убийства. Отметив про себя нахальный взгляд и щегольские усики, мастеровой поморщился и коротко отрезал:

— Не подскажу!

— Да он заплатит! — попробовал новый аргумент мастер, которому хозяин велел помочь новичку с обустройством.