— Тебе не разрешал, — с нажимом сказал я.

Татуированный гадко ухмыльнулся и, набрав в ложку побольше, нарочито запихнул в рот и мерзко принялся чавкать. Мало видимо ему первого раза было.

Еще секунду назад я лежал на полу и вот, придерживаясь рукой за решетку, я бью эту свинью в челюсть с ноги.

«Лишь бы не убить», — запоздало думаю я. Тарелка с едой вылетает у него из рук, разбрасывая серую массу по всей камере. Татуированный громко клацнув челюстью, летит в стену.

— Айя! Марико-о-он! — завывает он. Кровь течет у него изо рта по подбородку, он хватается за голову обеими руками, будто голова у него раскололась надвое и только так он сможет удержать в черепушке остатки вытекающих мозгов.

— Убью, суку! — заорал он и бросился на меня.

На скорость и реакцию мне грех жаловаться. Я молниеносно присев, подсечкой сбил его с ног. Татуированный завалился на бок.

Позади громко загрохотал дубинкой по решетке и принялся ругаться коп:

— А ну заткнулись все! Что вы тут устроили, собаки?

Все молчали. Только татуированный утирая кровь с лица, бормотал ругательства.

— Еще раз услышу, всех прикую к койкам! — заявил полицейский, еще раз грохнул дубиной и ушёл.

Когда шаги полицейского стихли, жирдяй встал со скамейки, расплылся в улыбке, и с восхищением уставился на меня:

— Ты что? Из этих? — спросил он, раскинув руки в стороны, как будто собирался меня обнять.

— Из кого из этих? — нахмурившись, спросил я, на всякий случай, сделав шаг назад.

Восхищение на его лице переросло в восторг, граничащий с идиотизмом:

— Ну, эти! Ниндзя! Каратэ! Айкидо! Кунг-фу!

— Нет, — отчеканил я, — ничего из перечисленного.

Жирдяй разочаровано уставился на меня, явно ожидая пояснений.

Татуированный тем временем, отплёвываясь, на четвереньках уполз в темный угол.

— Зарядку по утрам просто делаю. Регулярно, — объяснил я и сел обратно к старику.

Жирдяй вздохнул разочарованно и улегся обратно. В камере стало тихо.

Я тоже лег, хотя и не собирался спать. Да и вряд ли бы вышло. Там татуированный из угла злобно зыркает, да и в голове ворох тревожных, тяжелых мыслей, терзающих мой бедный разум. Только успокою одну, договорюсь с ней, что все будет хорошо, как-нибудь обязательно выкрутимся, как тут же врывается другая и снова начинает вопить: «Это глубокая, непросветная задница! Это конец! Спасайся, кто может!»

Иногда я тоскливо поглядывал на замок решетки, думал о том, что будь у меня хоть одна отмычка, хоть завалящая скрепка, я бы попробовал сбежать. Но это так, фантазии. Если размышлять логично, то ничего бы у меня не вышло. Замок, может быть, я бы и вскрыл, а вот дальше — выбраться из полицейского участка, где куча вооружённых копов — это вряд ли. Все-таки жаль, что я не ниндзя.

Утром меня снова вызвал следователь, и снова на допрос. Теперь меня привели не в кабинет, а в комнату, предназначенную именно для допросов и опознания. Здесь было огромное зеркало в пол стены, не трудно догадаться, что с обратной стороны за нами кто-то наблюдал. Еще меня приятно удивило, что в этом помещении кондиционер работал исправно, и наконец, можно было хоть немного передохнуть от жары. Я сощурился, глаза заслезились. После полумрачного коридора яркий свет лампы под потолком больно бил по глазам. Хотелось протереть глаза, но наручники плотно сжимали запястья за спиной. К счастью, с меня их сняли, прежде чем усадить за стол напротив следователя. Я тут же принялся тереть глаза.

— Имя, — не глядя на меня сказал следователь, что-то увлеченно изучая на экране нано-сэда.

— Мигель Мария Альварес, — отчеканил я. Хотя в этом уже на самом деле не было никакого смысла, наверняка по отпечаткам меня уже успели пробить.

Следователь задумчиво кивнул и снова что-то принялся изучать.

— Мигель Мария Альварес, — мрачно повторил он.

Я вздохнул, скучающе окинул взглядом серые стены комнаты, посмотрел в зеркало. Кто же там?

— Скан-экспертиза показала другие данные. Никита Богданович Орьлов, — по слогам прочитал он с экрана и поднял на меня изучающий взгляд.

Я отрицательно мотнул головой:

— Странное имя какое… Впервые слышу.

Следователь устало вздохнул и продолжил:

— Разыскивается по подозрению в похищении несовершеннолетних воспитанниц приюта «Аlas de angel» Валерии Орьловой и Евгении Орьловой.

Я не отвечал. Смотрел ему в глаза с непроницаемым лицом, думая о том, как там сейчас девчонки и что сказал им Диего по поводу того, что я не вернусь.

— Покушение на жизнь и нанесение увечий различной степени тяжести воспитанникам приюта для сирот «Аlas de angel»: Хесуса Моциа, Хуана Паулино…

Он перечислял их имена, а я чувствовал, как на меня теплой волной накатывает удовлетворение. Я все думал, а вдруг мой план не выгорел, вдруг шары не взорвались, вентилятор не заработал и я все неправильно рассчитал. Тогда бы вышло, что Лера осталась без отмщения.

А оно нет, сработало. Эти мрази получили по заслугам, правда их и убить мало, за то, что они сделали. А теперь я ясно видел, как Хесус открывает дверь в их комнату, как они заходят, включают свет и висящий под потолком вентилятор начинает крутиться, шары лопаются об спицы и кислота летит им в лицо, на руки, в глаза.