Прежде чем тяжелая дверь захлопнулась, до лациев донеслось:

– Че?!!

– Цыть, дурища! Приспичило блуд почесать, – вон, на солдатиков погляди! – максимально приближено к смыслу перевел Яррей, которому здешнее наречие было родным, – Эти ж драконье гнездо разорили…

Клодий сдвинул брови и стал следить за монахами с утроенным вниманием.

Одеты братья были одинаково, как все служители Безымянного: серо-коричневый скапулир, такого же цвета рубаха и штаны из грубого холста. Одинаково светили бритыми затылками, кроме троих младших. Вот только на поясах – не веревочных: а Клодий не первый раз видел таких, – кожаных, воинских, – было оружие: кинжалы по три пяди каждый – не меньше… В простых ножнах, – не для забавы, не для хвастовства… Одинаковых.

Братья мало напоминали смиренных богомольцев, удалившихся от мира в поисках благодати: крепкие спины их не были согбенны от молитв, а суровые лица не изнурены постом сверх меры. А на ногах были мягкие сапожки-мокасины, более удобные для лазания по лесам, чем предписанные сандалии…

Авл Руффин знал, куда посылать магистратов, уверился трибун.

Девица все же выскользнула из-под надзора и продолжила начатое, подавая монашку красноречивые знаки. Один из братьев повернулся в ее сторону: и ту словно кипятком ошпарило – так поспешно она ринулась обратно в кухню. Монах перевел взгляд на послушника – юноша вспыхнул и потупился…

"Ах, да, – им же нельзя знать женщину! – вспомнил Клодий, – А культ змеиной Такхирис предписывает храмовую проституцию… До чего же причудлива бывает вера!" С монахами, не иначе как посланными самой Фортуной, следовало поговорить до того, как они отбудут, а они задерживаться явно не собирались. Убедившись, что о его людях уже позаботились, Клодий отдал приказ быть на чеку – ведь случилось же здесь что-то, – и уже собрался осуществить свое намерение, но не успел…

В дверях, по случаю жуткой жары, распахнутых настежь, возник словно бы ниоткуда высокий загорелый до черноты субъект с иссиня-черными длинными волосами, которым позавидовала бы записная красавица. При виде него трактирщик отчетливо икнул и повалился под стойку. Когда и куда делись его домочадцы, – осталось загадкой.

Впрочем, ими никто и не интересовался…

Темные, непонятного цвета, глаза пришельца сверкнули на монахов, медленно и аккуратно поднимавшихся из-за стола. Потом он молча развернулся и сделал шаг обратно во двор…

Нож должен был войти ему точно в шею (если конечно пробился бы сквозь такую гриву!), но странный человек словно знал, что именно так и будет, и уклонился на мгновение раньше, коротко свистнув.

А дальше началось нечто невообразимое! Они налетели сразу со всех сторон… Еще семеро: четверо мужчин, и три женщины, схлестнувшись с монахами на смерть…

Клодий был солдатом всю свою жизнь, хорошо разбирался в гладиаторах, но такого – он не видел никогда! Ни в кампаниях, ни на арене! В первый раз он растерялся и промедлил отдать приказ, а потом и вовсе задумался: у него есть приказ посетить Обитель Обретения с конкретной целью сбора информации и доставки ее легату Грецинну, а не спасать монахов, ввязавшихся в драку с неподобающим для священнослужителей пылом. И он знаком показал своим солдатам не вмешиваться…

Собственно, вмешиваться было уже поздно.

Позже, анализируя увиденное, Клодий поймет, что его так поразило. Нет, не потрясающая физическая форма всех драконов, – а лаций сразу понял, кто эти нападающие, – даже женщины были сильны и управлялись с оружием так, словно с ним родились, что было необычно для банд, состоящих в основном из городских пройдох и другой голытьбы… И не какая-то особая техника боя… Дело было в ином. Исход схватки простого среднего обывателя предопределен независимо от того, кто перед ним: солдат, гладиатор, монах или дракон, но между последними – существует огромная разница. Солдат тоже обучен сражаться, но ведь солдат никогда не сражается один и просто так, – он выполняет распоряжение командира, согласовывая свои действия с другими легионерами когорты, и зачастую успех зависит не от личной храбрости, а именно от точного, своевременного и согласованного исполнения приказа. Что доказывает опыт сражений с варварами.

Бои гладиаторов могут поразить воображение, но гладиатор и обучен прежде всего сражаться красиво, с броскими эффектными приемами, что бы воющий от восторга плебс ушел со стадиона прославляя консула, Республику и устроителя игр, за которого будет голосовать на следующих выборах.

Драконы же и монахи были похожи в том, что все они были обучены не сражаться, а убивать. И убивать эффективно и быстро. Отличие было только в том, что монахи стремились убить, но выжить: братья пытались отступать, искать более выгодную позицию, защитить своих раненых… И попадали под нож ближайшего дракона, совсем не того с которым монах бился последние несколько ударов сердца. Потому что драконы – стремились только убить.

Эта была дикая свора, рвущая добычу, пусть и сопротивляющуюся, огрызающуюся оскаленными клыками… Стая голодных волков. Ошалевшие от драки коты.

Взбесившиеся змеи…

Бой занял времени меньше, чем требуется, что бы о нем прочитать. Тощая стриженная девка, спрыгнувшая на противника откуда-то сверху, оттолкнула от себя уже мертвое тело. Мужчины: худой светловолосый юнец, чуть более старший, но с татуировкой на щеках, парень с косами у висков по вентскому обычаю и еще один с обожженным лицом к этому времени уже вытирали ножи.