— Понятно, — сказал Невейзер, собираясь идти дальше.

— Куда ты спешишь? — упрекнул Иешин. — Откуда ты знаешь, может, ты последний раз говоришь с человеком! Говоря с человеком, ты должен всегда помнить, что, возможно, говоришь с ним последний раз. Тебе это приходило в голову?

— Приходило.

— И что?

— Что?

— Какие ты сделал выводы?

— Что с человеком надо говорить.

— Так говори со мной! — закричал Иешин, заплакал, упал головой на стол, уснул.

Невейзер продолжил путь.

— Отлыниваем? П...п...прогуливаемся?

Даниил Владимирович Моргунков стоял перед Невейзером. Он крепко выпил, поспал, протрезвел, поэтому и заикался, но скоро этот недостаток должен был пройти, потому что он держал в одной руке стакан, а в другой — другой стакан, протягивая его Невейзеру.

Невейзер взял, не собираясь пить.

Даниил же Владимирович откладывать не стал.

Он выпил, и тут же его речь стала гладкой, без запинки.

— Надеюсь, вас устроили условия трудового соглашения? — спросил он.

— То есть? — удивился от неожиданности Невейзер.

— Но вы ведь не даром трудитесь?

— Нет. Заплатят сколько-то.

— Вот! — с досадой сказал Моргунков. — В этом корень всего! Разве так делают в цивилизованном обществе? Разве там кто-нибудь приступит к работе, не зная, какова оплата и каковы условия труда? А страховка, а неустойка, а авторские права, поскольку вашу деятельность можно считать отчасти творческой?

Моргунков вытащил из-под себя кожаную красивую папку и стал ворошить какие-то бланки.

— Сейчас мы составим с вами договор. И вы увидите, насколько это выгодно, беспроигрышно и гарантирует.

— Да зачем? — спросил Невейзер, незаметно вылив водку, пока Моргунков возился с бумагами. — Мне и без договора заплатят. Илья Трофимович, наверно.

— Ничего подобного. Я Илье Трофимовичу обещал, что телесъемщика оплатит товарищество в лице меня. Вот смотрите. Мной разработаны в духе времени двадцать четыре типа типовых договоров на все случаи жизни и деятельности. Но прежде, чем мы решим, какой договор будем подписывать, надо иметь в уме ориентировочную сумму.

Невейзер мысленно не мог не отдать должное умению руководителя вычленить сразу основное — и основное по сути, а не то основное, которое данному руководителю вдруг покажется основным.

— Прежде чем определить сумму, — с удовольствием беседовал Моргунков, плеснув себе в стакан и аккуратно отпив, — следует, к примеру, определить следующее.

И он всего за четверть часа перечислил 46 пунктов договора с дополнениями и примечаниями, включая прогонные и кормовые; их хотя и не было, но в соответствующих графах так и полагалось писать: «Не имеется».

— Хорошо, — сказал Невейзер. — Где подписывать?

— А что подписывать, коли сумма не оговорена еще? — удивился Моргунков. — И потом. Я вам привел образец одного договора, чтобы вы были в курсе и не говорили потом, что вам заплатили наобум. Но есть договора и другие...

Невейзер широко раскрыл глаза. Угадав причину его изумления, Моргунков отхлебнул водочки и сказал:

— Люблю, грешник, людей помурыжить. Но — притомился. Давайте-ка остановимся на договоре старинном и самом удобном, так называемом аккордном. Такой-то обязуется выполнить работу, такой-то принять и заплатить. Сдал, принял, сумма — и больше ничего. Назовите сумму.

Невейзер молчал, считая эти слова теоретическими, потому что запутался в потоке речи Даниила Владимировича.

— Назовите, назовите!

Раздосадованный Невейзер взял да и брякнул:

— Сто тысяч!

(Чтобы читателю представить реальную величину суммы, нужно уточнить, что дело было летом 93-го года; сравнивая с ценами и заработными платами — государственно объявленная минимальная равнялась, кажется, семи тысячам, — можно понять, что цену Невейзер объявил высокую.)

— Отлично! — воскликнул Моргунков. — Пишите заявление!

Дал чистый лист, ручку и продиктовал:

— Пишите: я, такой-то, прошу оплатить и так далее в размере ста тысяч.

Невейзер составил заявление, отдал Моргункову и хотел идти, но тот жестом задержал его, привлек внимание к бумаге. И косо написал: «Отказать!»

— Почему? — спросил Невейзер.

— Много.

— А сразу вы сказать не могли?

— Слова не задокументируешь. А тут любой увидит, каковы аппетиты наших, так сказать, подрядчиков и какова наша, так сказать, финансовая стойкость!