* * *

— Йоширо-кун, — встрепенулась медсестра, дежурящая в холле моего этажа. — Тут тебе звонил… Сейчас-сейчас, я записала… Ко-росу-кову Вура-ди-миру-сан, вот! Он сказал — ты его знаешь.

Пора наконец купить себе сотовый, раз уж деньги теперь есть.

— Знаю, большое спасибо! — вежливый поклон, от меня не убудет.

И поправлять девушку, почти до неузнаваемости исковеркавшую фамилию помощника посла, я не стал: всё равно бесполезно. В японском нет отдельного звука для «р» и «л», нет и закрытых слогов — одна из причин, почему местным так тяжело даются иностранные языки. — Можно мне воспользоваться вашей трубкой?

— Колосков слушает, — к моему удивлению, дипработник ответил после первого же гудка, хотя рабочий день у него должен был кончиться ещё час назад, и набрал я больше наудачу.

— Это Йоширо вас беспокоит, — на автомате по-японски выдал я, и только после этого сообразил перейти на русский: — Который Ярослав… Кузнецов Ярослав.

Называться фамилией биологического отца мне до сих пор было некомфортно: имя-то я своё за собой сохранил, а вот фамилия в прежнем мире у меня была совсем другая.

— Ярослав, рад тебя слышать! — по тону профессионального переговорщика казалось, что он целый день только и делал, что ждал моего звонка и наконец дождался. — Мне удалось собрать доступные посольству сведения о твоём отце. Не так много, как хотелось бы, но всё же.

Оперативно. Честно говоря, сообщая о могиле на православном кладбище, я допускал возможность, что не удастся узнать вообще ничего. В конце концов, Кузнецов — фамилия всего лишь чуть менее распространённая, чем Иванов, а я даже отчества узнать не смог.

— Кузнецов Виталий Георгиевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, сведений о роде деятельности нет, в Японию въехал не по российскому паспорту, — то ли на память, то ли с лежащего где-то под рукой блокнота начал зачитывать мне информацию Владимир. — Информацией о родственниках в России посольство не располагает, соответствующий запрос составлен и отправлен по дипломатической линии. К счастью, загранпаспорт усопшего остался у нас в архиве, потому для юридического подтверждения наличия родства ответа ждать не нужно, тебе будет достаточно пройти ДНК-тест у нашего врача.

— Простите, что заставил вас проделать столько работы, — я оценил, что Колосков написал и отправил запрос до того, как установил моё родство с умершим.

— Это самое малое, что я могу сделать для попавшего в трудности соотечественника, — заверил меня мужчина. И, помолчав, совсем другим тоном добавил: — Паспорт попал к нам напрямую из полиции. По документам из архива выходит, что твоего отца нашли в собственной квартире, которую он снимал, без следов насилия на теле. Там же была найдена бумага, истолкованная юристом как последняя воля: просьба похоронить по православному обычаю. Иными словами — следствие установило смерть по естественным причинам, и наш врач, выезжавший в морг, это подтвердил. Соболезную.

— Спасибо вам, — наверное, даже хорошо, что мой биологический папаша не дожил до моего пробуждения от комы. Вряд ли он был бы счастлив обнаружить вместо сына попаданца. — Я уже успел смириться с очевидным неизбежным, времени хватило… Живые родители, уверен, никогда не оставили бы меня одного.

— Увы, о твоей матери вообще никакой информации нет. И в паспорте отсутствует отметка о браке и рождении ребёнка. И другие сведения о Виталии Кузнецове в наших документах отсутствуют, — извиняющимся тоном, словно он сам оказался в этом виноват, сообщил Владимир. Я уже было приготовился выдать ещё одну пустую фразу, но, оказалось, дипломат не закончил, — потому я вызвонил того сотрудника, который три года назад ездил в полицию с нашим врачом и принимал у них документы. К счастью, он смог вспомнить то, что в бумаги не попало.

Я от таких новостей затаил дыхание и спохватился только когда не стало хватать воздуха. И надо признать — вести того стоили:

— Вместе с российским был найден паспорт гражданина Соединённых Штатов Америки на имя Витала Смита. Его одновременно передали американскому представителю. Я не хочу давать тебе ложную надежду, но…

— Если мой отец въехал в Японию как американец, то именно в этом документе я значусь как его сын, — вывод напрашивался.

— И возможно… Я повторяю — только возможно, но вероятность есть: именно там должны быть указаны данные о твоей матери.

Вот так поворот!

5.

— Никак.

— Простите?

— Посольство США в Японии не выдаёт никакой информации о гражданах своей страны иностранным частным лицам и организациям, мистер Йоширо, — более развёрнуто повторила свой ответ секретарь дипведомства на том конце провода.

— Даже родственникам? — глупо переспросил я.

— Даже родственникам.