Кашель?! Ну, теперь все ясно, вот и сказалось самое холодное место, хотя держался он молодцом по ночам, нужно отметить, не жаловался и не стучал зубами даже. Но зато, каждую ночь складывал свои конечности на императорское неприкосновенное тело, за что, каждый раз с силой летел в угол.

Успев заработать некоторый авторитет, благодаря своим выдающимся навыкам, Владимир подошёл к капитану и попросил вывести больного в лазарет; направился к Алекс и практически выволок с поля, ничего не сообразившего товарища.

***

Здоровье что-то подводит, не так уж хорошо тридцатое место, холодина, ночью спать невозможно, да и аппетита, видимо из-за стресса, совсем нет. Ночные купания тоже не слишком способствуют укреплению здоровья, вода в купальнях, нагретая вечером практически полностью остывает под утро. Но в лазарет мне ни в коем случае нельзя, надо держаться… что происходит, куда он меня тащит?

***

– Какого черта ты творишь? Собрался помереть на учениях? Раз заболел – иди в лазарет, а то ещё и других подвергаешь опасности, – гневно прорычал император.

– Нет-нет, нельзя в лазарет, – пролепетал мальчишка, как-то уж слишком напугано, – я в порядке, простите, – он отдернул руку.

Император остановился, повернулся и внимательно вгляделся в лицо, в глазах читался неподдельный страх и желание сбежать, но, судя по всему, тело не слушалось и собиралось… упасть в обморок. Правитель чудом успел подхватить обмякшее тельце, и поднял на руки.

"Он что, вообще не ест что ли? Ладно, надо решать, что с ним делать, по непонятным пока мне причинам он боится лазарета как огня, не могу же я против его убеждений туда затащить, мало ли, что за этим стоит: религия или же фобия какая".

Немного поколебавшись, он двинулся в сторону конюшен. Подойдя к амбару, что располагался за ними, он уложил свою ношу на сено и ушёл в казарму, за своими лекарствами, которые Артур заботливо велел упаковать в багаж императора. Таких лекарств как у него в лазарете не сыскать. Достав из рюкзака искомое и прихватив одеяло, направился к выходу.

***

Что произошло, где я? Ой, все тело болит. Видимо, бинты слишком сильно сдавили грудь, что привело к отключке. Кто-то идёт. Мне влетит, за то, что я не на учениях, пусть и не представляю где, собственно я сейчас нахожусь. Опять он…?

– Очнулся? – его руки потянулись к моему лицу. Что он делает? На мгновение я выпадаю из реальности: его руки прохладные, такие грубые и заботливые одновременно… что со мной происходит? Я нахожу силы отстраниться. Наверно это все болезнь. Почему сердце так колотится, нужно взять себя в руки, не то опять в обморок провалюсь. Он тянется к моей рубашке, что он собрался делать…?

***

– Очнулся? – император потянулся проверить температуру у парнишки. Миндальные глаза пристально следили за каждым движением с некоторым непониманием. Коснувшись его лица, император понял, у мальчишки жар и, будто в доказательство тому, миндаль в глазах его начал таять. Алекс отстранился.

"Что это? Что с ним? Может опять собрался терять сознание? Стоит расстегнуть ему рубашку…"

– Ч-что Вы делаете? – попытка грубо оттолкнуть наглеца не увенчалась успехом.

– Ты вот-вот снова в обморок отправишься, расстегни рубашку, станет легче. Вот лекарство и вода, пей быстрей, у тебя очень сильны жар.

"Что за взгляд? Этот мальчишка сводит меня с ума. Такая смена чувств ни у одного человека не читается, что это, благодарность, в глазах? Глупый ребёнок, что он вообще тут забыл?"

Владимир снова, невольно, потянулся к пылающей щеке:

"Кожа такая мягкая… Стоп… Зачем..? Зачем я это делаю..?"

Владимир повернулся уходить, но слабая рука вцепилась в его рукав:

– Не бросайте меня, я даже не знаю где нахожусь.

Владыка оцепенел, эта слабая ручонка, казалось, могла заставить его остаться.

"Должно быть, это жалость, никогда прежде, я не испытывал такого желания подчиниться. Что за чушь в голове? Да! Мне просто хочется помочь мальцу. Это жалость".

Он тряхнул головой, будто пытаясь сбросить наваждение.

– Мне пора на учения. Оставайся пока здесь, поспи, через пару часов я приду за тобой.

Мальчишка слушал в полудрёме, Владимир укрыл его одеялом и вышел из амбара.

***

– Эй, малыш, ну как ты тут?

Эта сильная рука снова прикасается ко мне… что? Малыш? Открываю глаза. Снова он, его властное лицо, напряжённые губы… Голубые глаза смотрят с тревогой и нежностью… Нежность..? Нет, вряд ли, скорее жалость. Долгие мгновения я не могу оторвать от него глаз.