— С тебя станется, командир, — буркнул младший. Но больше никто не спорил.

Без слов свернул остатки наших запасов еды и быстро растянулся на одеяле, притянув Нию к себе. устраивая на своем плече. Она не возражала, только накинула второе одеяло сверху и тут же прикрыла глаза. Сон, как ни странно, после таких событий навалился сразу, отключая мозг и давая телу небольшую передышку.

А может близость моей ведьмы сказывалась: держа ее в своих руках, я чувствовал покой, хотя бы временно.

Проснулся сам, сказалась многолетняя привычка контролировать время. Очень аккуратно переложил мою девочку с плечика на вещмешок, чтобы голове было удобнее. Укутал одеялом и бесшумно поднялся.

Отей сидел на полу, явно пребывая в медитации, но тут же повернул голову в мою сторону при первом же моем движении. Я подошел к тамийцу.

— Поспи, завтра снова день не обещает покоя, — сказал ему едва слышно.

— Здесь легко отдыхать. Ради. Мы все сможем восстановиться, — ответил тот безмятежно.

— Ты что-то тут ощущаешь? — спросил о том, что не давало мне покоя с тех пор, как степняк въехал в пределы Тайе.

Он неопределенно качнул головой и я уже думал, что не ответит, но он сказал:

— Я чувствую тут тень бога, Ради. Он ушел, но ещё наблюдает за этим местом. И ему не все равно, — он поднялся и поклонился одной головой. — Здесь можно было бы и не дежурить, но ведь тебе так спокойнее, так что спорить не стану. Мир тебе, Карсиан Сольмский.

Он ушел в сторону, тут же завернувшись на полу в дорожный плащ и закрыв глаза.

Странно, Отей впервые назвал меня по имени. Даже не знаю, что обо всем этом думать. И надо ли?

Тайе — Молония — Хребет Даломин.

Селения.

Иногда нам снятся такие сны, что ты просыпаешься в слезах. Ночной кошмар, подумаете вы, и сильно удивитесь, что всё с точностью до наоборот. Просто для обычной молодой девушки видеть волшебный сон о прекрасном будущем — это нормально, и вызывает лишь надежду и предвкушение. Вот только ко мне-то понятие нормы не имеет никакого отношения.

И что, скажите, сейчас у меня может вызвать четкое до последней детали видение безмятежной идиллии, кроме злых слез, которые я тщательно пытаюсь сдерживать, Да сжатых до боли кулаков? Цветущий сад у Валозийского поместья. Сад по которому я беззаботно гуляю с мужчиной, что стал мне бесконечно дорог. Не наследница Севера Агния Таарская, а просто Селения Сольмская, жена и мать, та, что любит и любима. Та, чьи дети со счастливыми криками и смехом носятся играя с огромным лохматым псом на лужайке под вишнями, покрытыми белым кипением цветов, радуясь весеннему теплому дню. Пусть ты не видишь их лиц, но ты знаешь, что они у тебя есть. Как есть эта идеальная усадьба из детства — ведь место, где нам было хорошо, всегда представляется идеалом, даже если в реальности это давно не так. Я просто знаю, что в моем сне у нас много друзей, которых мы принимаем в этом гостеприимном доме. Тихие вечера вдвоем сменяются веселыми встречами с теми, кто нам дорог. Сказочный мир, другой, светлый. Здесь нет и не будет тяжести короны, не нужно нести бремя ответственности за страну и народ, что привык лишь к жестокой власти, правящей извечными кнутом и пряником. Нет заговоров и покушений, после которых Север вздрагивает от череды казней, и нет меченых, что олицетворяют собою уродливую милость королевы. Не надо лгать, стравливать, призывать к благоразумию и карать непокорных, воевать и убивать без жалости и сожаления.

А можно просто быть женщиной. Любимой и любящей.

Во сне.

Больно, словно тебя ударили под дых. Проклятая впасть несбывшихся мечтаний, что прокрадываются в наши грезы, когда сознание спит и не может поставить заслон из благоразумия.

Вот к чему мне это? Будто мало понимания того, что в моей жизни и близко не будет ничего подобного.

Я давлю горький ком в горле, стараясь не вздрагивать, чтобы не разбудить своего мужчину, который даже во сне крепко держит меня в объятиях. Понимаю, что ночь заканчивается и когда он проснется, даже такая близость может остаться последним воспоминанием о нас. И надо не вздрагивать от жалости к себе, а постараться запомнить эти мгновения. впитать их, чтобы они остались во мне навсегда. Потому что уже сегодня мы будем в Молонии и велика вероятность. что вся наша проклятая миссия может просто улететь к нергам под хвост. И даже если всё удастся, то шансов остаться вместе просто ноль — Селения. разве слезы помогут тебе или ему? — Арли обдает меня волной сочувствия и поддержки.

— Нет, моя хорошая, я всё понимаю. Не помогут. И не хочу утяжелять своими душевными терзаниями тот путь, что выбрал он. — отвечаю птице, что стала моим другом и советчицей — В твоей душе есть пламя и сила ведающей — ты справишься со всем. Таарская Верь в себя! И в своих спутников. Исполни свой долг Долг… Когда ж это я столько успела задолжать? Только перед своей совестью и здравым смыслом. Нет, Арли говорит всё верно. Мне, как выясняется. многое дано. вот и спрос соответствующий. Только от чего ж от ее слов не только не легче. а напротив появляется желание что-нибудь разрушить?

И тут же улыбаюсь: конечно. эта хитрая птица знает меня лучше. чем я сама.

Злость отлично избавляет от хандры, так что рыдать мне точно больше не хочется.

— Проснулась? — сильные пальцы пробираются в мои спутанные волосы на затылке, аккуратно массируя кожу. Боги, как у него получается так нежно проделывать эти манипуляции руками, что с легкостью управляются с мечом или сворачивают шеи врагам?

Приподнимаю голову и тянусь чуть вверх, чтобы на миг прикоснуться своими губами к его. Улыбаюсь и давлю в себе вздох.