— Вы дорисовали свою картину, дети? Я могу потом посмотреть на результат? — Да, пап, — улыбнулась Агата, поглядев на Софию, а Александр энергично закивал. — Дорисовали. Так здорово получилось! А после обеда Софи обещала, что поучит нас рисовать собственные портреты.

— Замечательно, — император довольно улыбнулся, а Виктория уже спрашивала: — Картину? Портрет?.. — мы сейчас расскажем! — хором воскликнули наследники — и стали рассказывать.

Ее величество и остальные внимательно слушали, и к концу этого эмоционального рассказа даже императрица немного оттаяла и чуть улыбнулась. Не Софии, конечно — детям. Слуги в это время расставили перед присутствующими тарелки с закусками, и обед начался.

Рассказ Агаты и Александра словно чуть разрядил обстановку, ставшую напряженной после появления правящей четы — и София была не уверена, что дело здесь только в ней самой. Да, она не была эмпатом, но предполагала, что Ванессе, жене убитого императором Аарона, и ее детям, вряд ли комфортно здесь сидеть. Даже если они не имели отношения к заговору — а они наверняка не имели, раз его величество оставил их при дворе, — это все равно непросто.

Самой расслабленной выглядела принцесса Анна, и по взглядам, которыми обменивались иногда она и император, София поняла, что эти двое не только брат и сестра, но и друзья. Они словно вели друг с другом безмолвный диалог, при этом понимая все. Пару раз София замечала, как Анна подхватывала инициативу брата, уводя общий разговор в противоположную от опасных тем сторону, и он смотрел на нее с благодарностью.

Виктория, даже несмотря на то, что дети были настроены к Софии более чем доброжелательно, периодически пыталась ее уколоть. Какой-нибудь ерундой — то интересовалась с холодной улыбкой, умеет ли она пользоваться ножом для рыбы и десертной вилкой, то просила рассказать о том, какие наказания для детей София считает допустимыми, то спрашивала, не неловко ли ей сидеть за одним столом с таким количеством аристократов — ведь не было же раньше у нее такого опыта, верно?

Вместо Софии на этот вопрос ответил император. — Дорогая, думаю, что я чувствую себя гораздо более неловко на Совете архимагистров, чем София в данный момент. В окружении дураков всегда как-то теряешься.

— Арен! — возмутилась Виктория, но секундой спустя хихикнула, вдруг став похожей на маленькую шкодную девочку. — Вот именно, дядя Арен, — нарочито укоризненно покачал головой Адриан, пока остальные смеялись. — Чему ты учишь Агату и Александра?

— Плохому, разумеется, — ответил император, подмигивая детям. — А хорошему их научат учителя и София. Верно, ребята? — Да, пап, — хором воскликнули наследники, глядя на отца с искренним обожанием.

*** В целом Арен остался доволен тем, как прошел обед. Его стратегия сработала — дети и остальные родственники отвлекали Викторию от Софии, и супруга так и не смогла сосредоточиться на собственном желании унизить новую аньян. Кроме того — и император видел это так же явно, как пальцы на своих руках, — Виктория колебалась, наблюдая, насколько хорошо Агата и Александр приняли Софию. И он надеялся, что со временем ее благоразумие — которым жена все же обладала — переселит нежелание общаться с нетитулованной особой и страх перед тем, что он заведет себе любовницу.

Любовницу… Перед глазами яркой вспышкой возникло лицо Софии, и Арен улыбнулся — на таких девушках только жениться. Какая из нее любовница? Она же себя от угрызений совести сожрет быстрее, чем разденется.

Впрочем, у Виктории, возможно, какое-то другое мнение, она все-таки женщина и видит иначе. Но интересоваться этим вопросом Арен не собирался — ему и так было, чем заняться.

— Комиссия в сборе? — спросил он у своего секретаря, бросив быстрый взгляд на часы. — Да, ваше величество. И с ними еще Эн Рин… то есть, Эн Арманиус и Рон Янг. — Прекрасно. Тогда запускайте их сюда. — Арен отложил очередной отчет, на этот раз по дворцовым делам, и выпрямился в кресле, глядя на дверь.

Комиссия по родовой магии… Он довольно долго откладывал разговор с ними, надеясь, что его помощь не понадобится. Все же, принимая титул императора, он клялся и хранить тайну своего наследия. Но сейчас на карту было поставлено гораздо больше, чем просто чьи-то амбиции.

Интересно, а отец понял бы это? Нет, скорее всего, бывший император даже отчитал бы сына за подобные крамольные мысли. — Значит, и к лучшему, что тебя уже нет в живых, отец, — пробормотал чуть слышно Арен, глядя на то, как заходят в кабинет члены комиссии.

Точнее, первой сюда вошла совсем не член комиссии, а заместитель главного врача Императорского госпиталя Эн Арманиус, не далее чем месяц назад носившая фамилию Рин. Она и ректор магического университета были единственной столичной парой, сочетавшейся браком после принятия закона о титулах. И причина подобного игнорирования этого закона была, по мнению Арена, в родовой магии. Нетитулованные маги ею не обладали, и аристократия боялась лишиться уникальных свойств родовой крови. Справедливо они боялись или нет — император не знал. Но ему было, что рассказать комиссии, и уже давно.

Вошедшая в кабинет Эн неловко присела, чуть покачнувшись, и Арен поспешил сказать:

— Не нужно этого, просто садись. От нее плеснуло отчетливым облегчением, и она с благодарностью кивнула, располагаясь на одном из диванов справа от его письменного стола. Парой секунд спустя рядом с Эн опустился Рон Янг — талантливый молодой артефактор, разработки которого всегда очень хвалила его начальница, директор института артефакторики. Но присматриваться к этому юноше Арен начал совсем недавно — когда Янг стал связным-артефактом ректора магического университета. А пару недель назад он впервые в истории смог перенести живое существо размером больше кошки — а именно собаку, — через стационарный пространственный лифт.