В результате я едва не осталась качать раму стиральной машины (и хорошо еще, если только ее), но выяснилось, что Терренса послали с поручением в Лонгтаун, и отповедь вынужденно откладывалась. Миссис Хантингтон, извинившись передо мной за своего отпрыска и клятвенно пообещав поговорить с ним по душам, с прискорбием вернулась к работе.

А я вышла в узкий служебный коридор и едва не столкнулась с Тао, который как раз тащил к выходу внушительный кожаный чемодан и увесистую корзинку, бережно прикрытую полотенцем.

— Это ваша, — правильно расценил мой пристальный взгляд камердинер. — Миссис Мур попросила меня помочь донести, потому как еще одну такую же сейчас загружает лично мистер Ливитт, а младшие горничные норовят подложить туда какой-то подозрительный сверток.

— Надеюсь, их никто не останавливает? — прагматично уточнила я и на всякий случай заглянула еще и на кухню, где меня немедля осчастливили второй корзиной. Я взвесила ее в руке и всерьез задумалась о том, как бы этак невзначай уговорить Кристиана проводить нас, но он сильно упростил задачу — поскольку уже поджидал у черного выхода в компании мисс Вонграт, деликатно опиравшейся на его локоть.

Общество мистера Кантуэлла определенно шло певице на пользу. Во всяком случае, у нее уже был совершенно нормальный цвет лица, спокойный взгляд и прямая осанка — ни следа дрожи и паники, накрывшей ее в компании ведьмы. Ламаи даже вспомнила, наконец, о манерах — и о том, что не догадалась не только поблагодарить за помощь, но и официально представиться. За формальностями и светской болтовней, совершенно не вяжущейся с окружающим пейзажем, мы добрались до моего домика.

Про защитные чары я вспомнила, только когда мои сопровождающие вдруг ни с того ни с сего описали полный круг перед верандой и едва не удалились обратно в Мангроув-парк. Пришлось спешно зашептывать входную дверь заново, на сей раз — позволив Кристиану, Тао и Ламаи приходить незваными.

Велев гостям подождать в столовой, я зашла на кухню — и о том, что мистер Лат себя к гостям не причислил, догадалась только по шагам за спиной. Тао поставил обе корзины на скамеечку возле рабочего стола и как-то привычно уже взялся за дрова, ни о чем не спрашивая.

Я собралась было возмутиться по этому поводу, но все-таки смолчала. Еще ни один гость не уходил из домика на болотах, хотя бы не попив с ведьмой чаю — я не собиралась изменять традиции и в этот раз. А если уж Тао готов возиться с печкой, то с чего бы мне отказываться от дармовой помощи?

В корзинке от миссис Мур оказалось немного муки, овсяной крупы, сахара и масла; я расчетливо прищурилась, уже припоминая любимый мамин рецепт овсяного печенья, но обнаружила аккуратный сверток с шоколадными кексами (еще теплые!) и засахаренные цукаты. Тао без лишних слов достал с сушилки вазочку для сладкого. Я благодарно кивнула и выложила гостинцы.

Бок о бок с Тао рутинная кухонная возня отчего-то казалась уютней. Мужчина на удивление гармонично вписывался в быт — и, что немаловажно, без проблем дотягивался до самой верхней полки буфета, где хранились наименее востребованные травяные смеси. Обычно ко мне обращались, если хотели избежать беременности, а не благополучно выносить: ведьма, у которой не было собственных детей, вызывала доверие преимущественно в вопросах противозачаточных отваров — и потому жасминовый купаж был безжалостно отселен на самый верх. Мне понадобилась бы как минимум табуретка — а Тао было достаточно привстать на цыпочки.

По кухоньке поплыл сладковатый цветочно-травянистый запах. Я милостиво вручила своему молчаливому помощнику вазочку с кексами и розетку с красновато-золотистым лонгановым медом — и отправила его в столовую, чтобы без помех шепнуть пару слов прозрачно-зеленоватому чаю, прежде чем разлить его по чашкам.

К кексам и цукатам Ламаи отнеслась с куда меньшим энтузиазмом, чем к сэндвичам с соленой красной рыбкой, и я машинально принялась вспоминать, кому из рыбаков из ближайшей деревушки можно предложить свою помощь в обмен на часть улова, но заметила быстрый взгляд, которым одарил певицу Тао, и только усмехнулась.

— Расскажешь, как познакомилась с Его Высочеством, Ламаи? — непринужденно попросила я, блаженно сощурившись на исходящую паром чашечку: как обычно бывало дома, меня накрыло ощущение умиротворения и спокойствия, и думать о делах не хотелось совершенно.

Но по одним только потемневшим глазам мисс Вонграт я поняла, что даже знакомство с принцем не прошло безоблачно, и окунуться в дела придется безотлагательно.

— Я получила приглашение в Алый дворец, — сообщила певица без тени гордости в голосе, словно подобное приглашение мог получить любой тапер, хоть как-то бряцающий на рояле. — Ее Величество пожелали услышать мое выступление на праздновании тридцатилетия присоединения Ньямаранга к Вайтонской Империи. Я не посмела отказать и, заручившись согласием Сомчайра, отправилась в Старый Кастл. Его Высочество… — у нее дрогнули плечи, но не голос. — Его Высочество Ричард Аллистер был очень добр ко мне. Он даже преподнес собственноручно сделанную шкатулку для колец…

Я сочувственно вздохнула. Ламаи беспомощно скривила губы.

— Разумеется, я была чрезвычайно польщена и просьбу Ее Величества спеть на следующем музыкальном вечере восприняла воодушевленно. Только ночь после этого выступления не смогла вспомнить. И следующую тоже… — она зябко передернула обнаженными плечами, и Кристиан набросил на нее свой пиджак, кажется, прежде, чем задумался. Ламаи послала ему вымученную благодарную улыбку. — Я вернулась в Ньямаранг, успела посетить с концертными вечерами несколько городов, но все так же словно пропадала каждую ночь, пока не вернулась домой и Сомчайр не увидел у меня резную шкатулку. Он заставил ее сжечь, и я на несколько месяцев забыла о странностях, снова отправившись в турне…