Еще несколько шагов оставалось. Григорьич хотел было ему помешать, но будто чья-то рука невидимая его придержала на месте.

– Чего, дурак, прешь?

Алексашка видел, что холоп слишком беспечно по двору идет. Так ходить не полагалось.

– Мне надо, – сухо и небрежно ответил Алексей, неуклонно приближаясь к нему.

– Чего надо?

Алексашка, судя по виду, начал недоумевать. Такое первый раз в жизни видел. Холоп шел по господскому двору, как хозяин.

Вот и сблизились они.

– Я вот хотел…

– Ты, сучья голова! – разъярился было Алексашка, но вдруг почувствовал, как что-то острое вошло в живот.

И сразу жуткая боль. Что такое? Второй удар отбросил его на землю.

Все закружилось в страшной кутерьме. Руку прижал к животу, кровь хлестала как из ведра. Неужто убил?

– Вот и все, Алексашка, – буднично проговорил холоп и пошел со двора. Григорьич ужаснулся, увидев происшедшее. Что делать?

Он было хотел ему помешать, но так, без лишней суетливости. Больше для видимости. Про нож в руке Алешки забывать не стоило. Хотя барский сын ему не смог бы потом попенять. Кончился он через несколько мгновений, корчась в агонии. Глаза какие-то удивленные были, вроде никак не мог он осознать, что смерть вот так запросто к нему пришла.

Старый прислужник все разглядел и решил малой кровью обойтись. Вдруг кто смотрит?

– Ты, Алешка…

Когда Григорьич придвинулся, Алексей тыльной стороной ладони вдарил и тот упал.

Все происходило как во сне. Но помнил он, что легко ушел, людей во дворе не было больше. И это его удача была.

Когда за ним кинулись, он уже у речки находился. Видел нескольких всадников. Они по дороге кинулись на юг, туда все беглые уходили, как будто повинуясь какому уговору. И там их всегда ловили. Алексей же в речку бросился и – на другой берег. Если с дорожной торбой уходить – речку не переплыть. Но никто не хотел без пищи в бега подаваться. Он первый такой. Но это и помогло ему в конце концов.

Он шел к опушке, вновь и вновь обдумывая все случившееся.

Ему теперь обратной дороги нет. Только вперед идти. А там что?

Вскоре можно к Оке выйти. А оттуда дороги расходятся. Или к Волге. Или на юг, к казакам.

Подойдя к леску, Алексей вдруг уловил еле различимый запах дыма. Изголодав в пути, он был чуток ко всему, обострились и обоняние, и слух. Побродил он вокруг, а дым все отчетливей. Понял он, что в лесу костерок кто-то разжег, не иначе. Пошел он на удачу, раздвигая ветки. Хоть и осторожничал, а все ж голод сказывался. Вдруг путник какой? Может, поделится чем? И тут вышел он на полянку небольшую. А там – чудо! Костер горит, и на вертеле огромный кусок мяса жарится.

Но странно! Вокруг ни души. И место чудное какое-то. Вроде шалаши по кустам разбросаны. Но в них пусто. От этого места веяло заброшенностью, но горевший костёр намекал на обратное.

Алексей некоторое время еще колебался, ждал хозяина, потом резво пошел к костру. Мясо дразнило его, сводило с ума.

Он подошел, увидел, что жаркое не готово вполне. Но ждать не хотелось. Чем бы поддеть его? Он поискал глазами и вдруг что-то шевельнулось за спиной.

Но повернуться он не успел, так шарахнуло, что, показалось, голова раскололась надвое, как орех.

Придя в себя, увидел, что лежит неподалеку от костра, руки связаны. Сосны качаются над головой, заслоняя небо. Мужик косматый у огня колдует, на него оглянулся.

– Во, оклемался…

Алексей скосил взгляд направо. Там и другие стояли, всего человек пять. И оружие у них было – пищали, сабли и бердыши. Где же они раньше были?

Как это он никого не заметил?

Мужики разглядывали его со смехом, отпускали шутки.

– Вот, леший появился!

– Ему тоже жрать охота…

– Дадим ему кость?

Косматый мужик тем временем вертел снял, начал куски отрезать.

– Вот я говорю… – продолжал рассказ косматый. – Отошел по надобности, гляжу, кто-то ломится через лес. На костер наш вышел.

– Он за версту учуял!

Алексей в уме прикидывал. Кто же они такие? Куда он попал? Не похожи эти люди на стрельцов. Но и на обычных крестьян не похожи.

И тут, как бы разрешая его сомнения, один из незнакомцев рядом с ним присел, жуя, снисходительно разглядывал его. Был он лет сорока, бородатый, с сединой, глаза карие, умные, как у черта. Насквозь его видит. Такому не соврешь. А говорить что-то придется.

Иначе… О том, что может быть с ним дальше, не хотелось и думать.

– Ты кто таков? – наконец спросил мужик, и жила у него на мощной загорелой шее взбухла, как от напряжения.

Было видно, что силен он, как бык.

– Алексей…

– Вона! – мужик продолжал жевать, изучая его, как диковинного зверька. – Чего один тут шатаешься?

– Так, пришлось.

– Он заблудился! – рассмеялись остальные.

Для них это была потеха, развлечение.

– Кабанчика нашего хотел попробовать?