– Ты полагаешь, это как-то связано с Австралией?

– Это явления одного порядка – примеры эволюции в изоляции, на двух островах. Обе популяции приспособились к своей среде, которая не требовала от них новаторства. Они достигли равновесия, и… наступил застой.

– Можно сделать вывод, что Земля тоже остров. Остров посреди космоса.

– И она тоже достигнет равновесия. Наступит застой. Потом упадок. Так это и есть твой план? Покинуть Землю?

Юрий ответил не сразу.

– В определенном смысле.

– То есть?

– Вселенная за пределами Земли тоже полна опасностей…

– Допустим…

– Ты хорошо потрудился, Дезмонд. Но ты лишь слегка скользнул по поверхности истины.

– Я удручен. Мне пришлось перерыть половину библиотеки.

– Проблема не в количестве затраченного труда.

– Хорошо, я проглотил наживку. А в чем тогда?

– Ты копаешь не там, где надо.

– Да ну?

Юрий улыбнулся сочувственной, почти отеческой улыбкой.

– Ты должен видеть не только факты, Дезмонд.

Тот лишь повел бровями.

– Наберись терпения. Наш путь долог и труден. И сократить его невозможно. – Юрий махнул рукой на стопку томов архива «Китиона». – Прошло больше двух тысяч лет, прежде чем они полностью осознали истину. Истинное знание не передается – оно приобретается самостоятельно.

– Ладно, – сказал Дезмонд, раскрывая блокнот. – Тогда что ты мне дашь – карту, лопату побольше, еще что-нибудь?

– Задам новый вопрос. Похожие на нас люди появились еще двести тысяч лет назад. Долгое время они ничем не выделялись – жили себе в Африке, один вид среди многих, едва сводили концы с концами. Но за сорок пять тысяч лет до наших времен произошла некая перемена. Не в физическом облике – древние люди мало отличались от нас с тобой, – а в поведении, в образе мышления. Данное событие называют появлением «поведенчески современного человека». Эта революция происходила примерно в то самое время, когда лихие мореплаватели выдалбливали лодки, бороздили океанские просторы и высаживались на берегах Австралии. Крайне странное совпадение.

– Согласен, – кивнул Дезмонд.

– Что случилось потом, представляет собой величайшую историческую загадку. За период в пятнадцать тысяч лет все остальные виды человека вдруг вымирают – неандертальцы, денисовцы, флоресские «хоббиты». Некоторые из этих видов опережали нас в развитии, изготовляли орудия труда, научились пользоваться огнем, сообща охотились, ухаживали за больными и стариками. В Европе неандертальцы тысячелетиями жили в холодном климате, и ничего. Наш вид – Homo sapiens – не так давно тоже пережил похолодание. Мы – новички, привыкшие к африканскому теплу, саваннам и степям, а не к лесам, горам и длинным европейским зимам. Тем не менее мы выжили, а они нет. Мы начали экспансию и постепенно взяли верх. Впервые после появления первобытных людей на Земле остался всего один вид человека – мы.

– Это и есть второй вопрос? Почему так случилось?

– Нет, это лишь половина вопроса. В то время как другие виды человека исчезли, прочие приматы выжили и здравствуют поныне. Шимпанзе, гориллы и бонобо по-прежнему населяют Землю. Но в чем причина? Почему мы выжили, а другие нет? Почему тогда выжили другие приматы? Вот в чем состоит загадка.

Коннер, сидя в припаркованном на Сэнд-Хилл-роуд фургоне, вел видеонаблюдение с помощью БПЛА. Части Национальной гвардии подтягивались все ближе.

– Вторая, третья и четвертая группы, – сказал он в рацию, – оставить машины и укрыться в лесу.

Сидящий на переднем сиденье Гойнс обернулся.

– Если они захватят наши фургоны, найдут снаряжение и боеприпасы.

Замечание было сделано по делу, Коннер об этом не подумал. Но и признаться в ошибке он не мог. Сверкнув на подчиненного глазами, Коннер сказал:

– Я не закончил, майор.

Он снова включил рацию.

– Примите все необходимые меры, чтобы скрыть груз в фургонах, и заприте дверцы.

– Долго еще? – бросил он доктору Парку.

– Долго до чего?

– До окончания воспоминания. Соберитесь, доктор!

– Я не…

– А вы подумайте!

Парк вздохнул:

– Минут пятнадцать, более или менее…

– Машину можно передвинуть?

Доктор Парк выпучил глаза. Это выражение Коннер уже видел.

– Раскиньте мозгами, доктор. Если мы переедем в другой квартал, в более уединенное место, что может случиться?

– Мне не от чего даже оттолкнуться, чтобы гадать.

– Доктор!

– Ну хорошо… Воспоминание может оборваться, либо пациент может превратиться в овощ. А может быть, ничего не случится, процесс просто будет идти дальше. Понятия не имею!

Гойнс смотрел на Коннера в ожидании указаний.

– Остаемся на месте, – буркнул Коннер. – Вы четверо, – он махнул в сторону наемников, – прикройте фургон на линии деревьев. Мы спрячем оборудование. Я и доктор остаемся с Дезмондом. – Он указал на пищащий монитор. – Можете заставить его замолчать?