Шрифт:
– Че ты хотел, Эйжоп? – повторил я.
– Карл! И я хотел одного – сделать тебя богатым и знаменитым всего за час! Или даже быстрее! Что скажешь? – на лице Эйжопа появилась ослепительная улыбка – Интересно?
– Ага. Интересно. Там в толпе кому-то морду бьют сапогами, да? Я слышу знакомое чавканье…
– Точно! Абсолютно легальные и честные поединки новичков! До боя допускаются только те, кто еще не получил статуса претендента. Но те, кто силен духом и телом! Те, кто…
– Условия, Эйжоп, условия…
– Карл! Условия просты – платишь серебряную крону и входишь в бой. Если победишь, то возвращаешь свою крону и сверху еще десятка от достопочтимых устроителей. За победу во втором бою и следующих уже будешь получать по двадцатке полновесных крон прямо в мозолистые лапы. Что скажешь? У такого крепыша как ты булки звонки, а между ними наверняка завалялась хотя бы одна блестящая монетка…
– Завалялась – кивнул я и зашагал к толпе – Условия боя?
– Раздеваешься до трусов – и вперед. Никакой обуви. Никаких перчаток или бинтов. Чуть слюнявую и еще теплую сублингвальную защиту для пасти мы выдадим.
– Че?
– Капа с нас.
– Еще условия?
– Яйца противника не бьем, не гладим, не целуем. Глаза и горло не трогаем, хотя придушить слегка не возбраняется. Волосы не выдираем ни на какой части тела.
– Даже из жопы?
– Особенно оттуда, доброс. А ты мне нравишься! Как тебя зовут?
– Оди.
– Доброс Оди…
– Гоблин Оди.
– Так и представить благочестивой публике? Или же обозвать безумным зверем, кровавым ублюдком…
– Не напрягайся, Эйжоп.
– Карл! Слушай… вот тебе крона в подарок. Взнос от меня. Но меня зовут Карл. Да?
– Не парься, Эйжоп – отодвинул я его руку – Кто следит за моими шмотками во время боя?
– С этим строго. За все время ни одной кражи или пропажи не было.
– Пусть и не будет. Иначе с прошу с тебя, Эйжоп.
– Эй! Я добр к тебе. А ты скалишь клыки на благодетеля?
– И не вздумай называть себя моим благодетелем, Эйжоп – я повернулся к мужику и заглянул ему в глаза – Никогда.
– О-ого… если ты так глянешь на противника тот либо обосрется, либо обозлится… Ну ты готов? А то у нас один отказался от боя, когда увидел то, что осталось от хари предыдущего неумехи…
– Я готов…
Через сорок минут, сидя на корточках рядом с аккуратно сложенными вещами и лежащими поверх них стопками серебряных овальных крон, я оттирал пальцы от подсохшей крови пучком жесткой травы и глядел на сидящего у стены тощего азиата, похожего на почти сдохшую ящерицу. Сидит себя столбиком гордым, между ног зажат чуть изогнутый меч в темных ножнах, скуластое лицо опущено к земле, темные поблескивающие глаза неотрывно смотрят на стопки монет, урчание живота разносится на пару метров.
– Твое уродливое хлебало мне чем-то знакомо – заметил я, оттерев руки и начав натягивать штаны.
На шумящую в нескольких метрах толпу, что жадно насыщалась очередным боем, я не обращал внимания. Заработал пятьдесят крон – и хватит. Временный источник легкого бабла найден.
Сидящий у стены азиат отлепил одну лапу от меча и показал мне ладонь с четырьмя оттопыренными пальцами. Подумав, показал еще раз и снова опустил лицо к земле.
– Точно знакомо – подытожил я – И че ты мне четыре пальца тычешь? Тебя столько раз сегодня трахнули? Или это цена твоей жопы?
И в третий раз мне показали явно оскорбительный жест и смутно знакомый знак.
– Твое лицо так знакомо, что мне хочется убить тебя – продолжил я монолог, закончив зашнуровывать ботинки и взявшись за футболку – Но я ведь не знаю тебя. А ты меня?
Лицо приподнялось, темные глаза впились в меня, голова неуверенно качнулась из стороны в сторону.
– Ты герой?
Покачивание…
– Ты претендент?
Кивок.
– Группа?
Покачивание.
– Потому что ты тупой и немой?
Четыре оттопыренных пальца… затем три пальца сложились и остался один – средний и гордый.
– Хм…
– Эй, гоблин! – вывалившийся из толпы Эйжоп лихо взъерошил одинокий клочок волос на скальпированной башке – Ну ты лют! Последнего едва откачала – ты ему дыхалку отключил нахрен! Глаза пучит, а вдохнуть не может… еще бой?
– Не.
– Да давай!
– Не.
– Слушай! Такое предложение хочу тебе…
– Уймись, Эйжоп.
– Карл!
– У меня к тебе предложение получше.