Кажется, она тоже задремала, но в какой-то момент они вдруг очнулись, встрепенулись, словно вспомнили, для чего очутились вместе, потянулись друг к другу, сплелись, вжались, овладели друг другом…

Ива потом вспоминала, надо же, как странно, даже когда они спали в первый раз в тату-салоне, она все еще думала, что это несерьезно, может, на один раз, на два, что не стоит ей вовлекаться в это, да и не получится, потому что это совершенно не то, что ей нужно, и Паша ей не походит, и она ему. Вообще надо искать работу, способ содержать себя, зарабатывать деньги, а не затевать новые отношения в то время, как она еще толком от прошлых не отошла.

Оказывается, отошла. И после их первой ночи, проведенной у нее дома, стало вдруг ясно, что она совершенно не желает отказываться от того, что началось у них с Пашей.

Еще несколько ночей они пытались делать вид, что вовсе не настолько сходят друг по другу с ума, как им кажется, и Паша уезжал ночевать на съемную квартиру, которую делил с другом. Но проворочавшись несколько ночей без сна в одиночестве, Ива решила, что нет никаких причин, чтобы и дальше продолжать так издеваться над собой. И Паша стал оставаться у нее, пока и вовсе не оказалось, что он просто у нее живет.

Все было в удовольствие – готовить вместе, есть, спать, смотреть фильмы и передачи, говорить, рисовать, смеяться, молчать, заниматься сексом… О да, заниматься сексом.

Иве нравилось, как Паша умел получать от этого удовольствие. Оказалось, что ожидание близости может вызывать не меньше ощущений, чем сама близость. Необязательно набрасываться друг на друга в первые десять минут встречи и заканчивать все в следующие десять минут. Можно растягивать процесс, как и само ожидание, дразнить себя и друг друга и заниматься сексом как танцевать – всю ночь, пока есть силы. Останавливаться, делать перерывы на кино, еду, напитки, ласки и нежности и снова зажигать друг друга и выкладываться без остатка в танце, который имел только условные начало и конец, а фактически практически ни на секунду не прекращался и продолжался все время – взглядами, прикосновениями, проникновениями, сообщениями на телефон, в приложения, соцсети, просто в мыслях, в конце концов. Никогда раньше Ива не говорила так много о сексе, не думала, не писала о нем, никогда раньше не получала от него такого удовольствия.

Вообще у них с Пашей все было так хорошо, так идеально даже, он так восхищался ею, так красиво и бесконечно говорил о своих чувствах, такие письма и записки ей писал, Ива даже теряться иногда стала, что ему отвечать, потому что все признания были помногу раз сказаны, написаны, тысячью разных способов сочинены, но поток этот был, кажется, неиссякаем. И в какой-то момент у Ивы мелькнула вдруг предательская, быстрая, но искренне пронзившая ее мысль, что их отношения с Пашей стали уж слишком карамельными – до приторности, до скуки. Ива представила, как они и дальше будут обмениваться смайликами с сердечками и засыпать друг друга уменьшительно-ласкательными именами, напоминая при этом двух чудаков, повернутых на розово-идеальной романтике, и поняла, что не чувствует ничего, кроме разочарования.

Конечно, жизнь, чутко улавливающая наши настроения, тут же отреагировала на это. Если кто-то заскучал, значит, настала пора для новых впечатлений, причем таких, которые ясно дадут понять, что стоило бы больше ценить свои идеальные отношения.

Паша с самого начала их знакомства вроде бы закономерно и так трогательно интересовался всегда где она, чем занимается, с кем встречается. Но в тот же день, когда Ива подумала, что все стало слишком привычно и предсказуемо, он первый раз бросил трубку, не дав договорить, едва она сказала, что встретила одноклассника и они зашли выпить кофе. И Пашина трогательная забота вдруг обернулась болезненной подозрительностью и сомнениями в том, что Ива честна с ним.

Такая дикость – как ведро холодной воды на голову. Просто одноклассник, просто поболтали, Ива только для того еще решила посидеть с ним, чтобы быстрее пролетело время до встречи с Пашей. А Паша вдруг разозлился, начал обвинять Иву в легкомысленности, легкодоступности даже, а потом даже слушать ее не захотел. Она стала перезванивать, он трубку не брал.

Свою встречу Ива быстро свернула, попрощалась поспешно с Лешкой, который всегда только другом ей был. Она ему, может, и нравилась, но это же не значит, что она должна была позволить ему то, о чем он мечтал! И сразу все спокойствие, всю скуку как рукой сняло – и как только она могла подумать, что их такое гармоничное единение может быть скучным? Снова столько любви, нежности было в душе, никуда они не делись, не приелись, не наскучили, но вместе с этим такое мучительное недоумение – ну как вообще Паша мог подумать, что ее может привлечь, заинтересовать кто-то еще, в то время как в первый раз в жизни она настолько уверена была, что ей, кроме него, никто не нужен?!..

Ни Савве, ни Альберту она не позволила бы вмешиваться в ее отношения с кем бы то ни было, это было ее абсолютное право – решать, с кем ей общаться, а с кем нет. И молодые люди в ее круге общения были всегда, она даже представить себе не могла, что ее мужчина, пусть даже муж, вдруг стал бы запрещать ей дружить с кем-то, да даже не запрещать, а только высказать недовольство ее общением с кем-либо.

А вот ради Паши ей легко было отказаться от всех них. Вдруг оказалось, что когда есть Паша, то просто и не нужен никто другой. Более того, все остальные только потому и были, что ей всегда чего-то не хватало в отношениях с ее мужчинами. Просто когда-то она смирилась с мыслью, что все это придется добирать в общении с другими парнями, и именно потому так стояла на том, чтобы сохранить за собой право на это общение. Ведь она и не смогла бы оставаться ни с Саввой, ни с Альбертом, если бы не получала знаки внимания от других мужчин. Но Паша вызывал в ней такое чувство любви, такое желание, что ни для кого другого в душе просто не оставалось места. Да и потребности не было в других – зачем они, если у тебя уже все есть?

Конечно, были такие друзья, которых она готова была отстаивать даже перед Пашей, тот же Лешка, друг детства, можно сказать. Но она легко перестала общаться с Ильей, который был просто знакомым, работал в кофейне. Однажды она пришла туда в довольно поздний час, была одна в зале, и они разговорились. Она видела, конечно, что нравится ему, но что с того? Сама она никогда бы ему не писала, она вообще не могла бы сказать, что он нравится ей, хороший парень, но ничего в нем не цепляло. Но он слал ей безобидные смс-ки, и ей несложно было ответить.