— Дальше — каждый сам по себе.

— На что заряд? Какие чары? — взъерошенный и грязный Зикерт облизал губы. Почти весь в крови, если я такая же — нужно плести очищающее.

— Что первым делом сделает человек, попадая в темный зал? — Я достала империал, перевернула аверсом и щелкнула по маске несколько раз — чары я помнила наизусть. Серое марево вспыхнуло, и мир поплыл, обретя резкость — маска заняла свое место. Не считая плаща и роста меня сейчас не отличить от Серых. — Зажжет светляк.

Лицо Ремзи вытянулось.

Ставка была на то, что Серые осмелеют не сразу — прервать важный ритуал Я-сина, чтобы проверить нижний зал, решится не каждый. А когда решатся…

Я сверкнула улыбкой, которую Зикерт уже не увидел, и резко помчалась вверх — времени терять больше было нельзя.

***

Теперь лошади стояли парой — второй в дорогой попоне без опознавательных знаков — Ремзи? Выплела пару очищающих чар, спрятала в карман трофейные кольца, отвязала своего коня и взлетела в седло — счет шел на мгновения, если я не успею вернуться, проблем будет так много, что их не разгрести никогда.

Я дала шенкеля и обогнула ограду, направившись ко входу в Храм, туда, где стоял ящик для подношений. Внушительный, деревянный, окованный широкими медными пластинами, высотой почти в мой рост, с большой створкой сбоку.

Стянула с пальцев ставшие бесполезными артефакты, даже не спешиваясь — все девятнадцать колец, подумала, и атакующее тоже опустила в ящик. Затянула потуже завязки плаща, который отвратительно вонял горелым мехом, и, торопливо подгоняя коня, рысью направилась к западным воротам.

Сын Старика ждал меня в проулке у выезда. Такое ощущение, что у аллари внутри есть встроенные чары места и времени. Он коротко удовлетворенно кивнул мне, оглядев с головы до ног, и мы быстро покинули город.

Взрыв в Керне прогремел через пять мгновений — у кромки леса — земля дрогнула, и снег, качнувшись, глухо рухнул вниз с ближайших еловых ветвей.

Псаки! Слишком быстро! Слишком сильно!

Я прикусила губу и ударила коня пятками по бокам — не успеваю, не успею, не успею.

На обратном пути нас не останавливал никто, хотя мы и не скрывались — алариец гнал по главным тропам, не сворачивая на мелкие свертки.

В крытом загоне горел свет — Старик ждал, укутавшись в тяжелый таборный полушубок, и сразу принял поводья.

— Сжечь, — я торопливо скинула плащ на руки Старику. — Немедленно.

Тот принюхался и кивнул.

— Маги. Мисси просила горячего молока в комнату десять мгновений назад, — быстро бросила я аларийцам, ныряя в неприметную дверку для слуг.

Быстрее. Быстрее. Быстрее. На втором ярусе поместья поочередно начали вспыхивать золотом окна.

Я взлетела по черному ходу для слуг, вышла с обратной стороны и тихо притворила дверь в спальню в последнее мгновение — на этаже раздались торопливые шаги и голоса.

***

— Откройте! Леди Блау! — в дверь спальни табанили со всей силы.

— Леди! Проснитесь!

Вьюнош просил вежливо, Райдо — нетерпеливо. Готова поставить, в дверь долбил тоже он. Заскрипели петли — они что, решили войти без разрешения?!

Визжала я знатно.

Во всю мощь легких. Визжала так, что звенели пиалы на чайном столике, так, что через пару мгновений в спальне стало очень тесно — явился полураздетый Бутч, с плетениями наготове, полностью собранный Таджо, дядя в халате и Наставник Луций … в ночном колпаке.

— Что здесь происходит? — дядя взял всё в свои руки.

— Мы…

— Они вломились в спальню, когда я была в купальнях, — перебила я, не дав Райдо договорить. — Ночь на дворе!

— Мы решили, что на вас напали…, — промямлил вьюнош, косясь на Райдо.

— В моей собственной спальне? В родовом поместье? Это оскорбление…, — видимо я переборщила с экспрессией — дядя недоверчиво вздернул бровь и сложил руки на груди.

— Леди…, — Райдо поморщился, но я не дала ему продолжить.

— Иногда я выхожу из купален в одном полотенце, — я поглубже заправила руки в карманы банного халата чтобы было не видно синяков, — …иногда без…, — вьюнош залился румянцем, — и что я вижу… что я вижу в своей спальне? — Пришлось поправить тюрбан из полотенец — он почти сполз от возмущения.