– Черт возьми! Это все слишком сложно для меня, - махнул рукой Виллиамс.
– Главное - вы считаете, что Россия не будет нам мешать. Тогда - все по плану.

– Да. Все по плану. Завтра за три часа до начала атаки заскочите ко мне с докладом еще раз. Думаю, что до этого времени мало что изменится. Но все же...

Понимая, что разговор окончен, Виллиамс поднялся, чтобы уйти, но на секунду остановился и, взглянув в глаза старику, спросил:

– Мои программисты нашли в блокчейне биткойна странное послание про Князей Изгнания. Шифрованная ссылка на него была пристегнута к каждой транзакции, проведенной через биржу. Вам это послание ни о чем не говорит?

– Да?
– брови Бергмана поползли вверх, но в глазах блеснула искорка интереса.
– Я не специалист по блокчейну. Не знаю, что там куда пристегнуто. Но пусть вас это не беспокоит. О Князьях Изгнания не слышно уже тысячу лет, так что это не больше чем фольклор. Если есть желание, можете подчистить ссылку. Все равно завтра все площадки проекта будут стерты.

Пожелав Бергману доброй ночи, Виллиамс направился в офис, чтобы еще раз проконтролировать не спускающие глаз с "Мидаса" дежурные смены. Он решил заночевать в гостинице при Лэнгли, чтобы в случае непредвиденной ситуации немедленно быть в операционном зале. Директор почти не сомневался в успехе, но всю дорогу у него в голове крутилась фраза, сказанная стариком, "Из Москвы мне сообщают...". Для опытного разведчика она значила многое. Влияние старика распространялось далеко за пределы Вашингтона и далеко за пределы США. И эта странная искорка в его глазах, когда он упомянул о Князьях Изгнания. Хотя, может, это был просто отблеск от старинных, прикрытых лазурными абажурами ламп, висящих на стенах гостиной.

* * *

Последние сутки перед атакой прошли беспокойно. Виллиамс измотал себя и своих сотрудников бесконечными проверками систем действующих площадок "Мидаса" и выел мозг куратору из АНБ, который должен был обеспечить усиленное разведсопровождение и мониторинг электронного пространства вокруг проекта. В конце концов ему позвонил замдиректора ЦРУ Китон и сообщил, что люди начинают задавать вопросы, с чего бы это шеф киберразведки развил такую аномальную активность вокруг частично рассекреченной русскими площадки "Браво". Это был не первый и не последний провал, и поскольку даже в руководстве Конторы о реальной цели проекта знали всего два человека, коллеги и смежники не понимали, с какой стати директор киберразведки устроил такие шаманские танцы у костра.

"И действительно, с какой стати", - подумал Виллиамс. Заставив себя успокоиться, он отдал последние распоряжения дежурной смене программистов, прихватил рабочий ноутбук и направился в номер служебной гостиницы. В конце концов, его ребята знают свое дело, все процедуры запуска боевой команды отлажены, а излишняя суета вокруг проекта действительно может привлечь ненужное внимание. И тут отговорками типа "Вы же видите, что происходит в Москве" уже не отделаешься.

Заказав по телефону пиццу и пару банок колы, директор заскочил к молодому программисту, все еще находящемуся в заточении под присмотром охраны. Тот по его приказу осуществлял независимый от дежурной смены мониторинг систем площадок проекта и сообщил, что все работает в штатном режиме. "Ну, и слава Богу", - подумал Виллиамс и, быстро перекусив, завалился спать.

Через пять часов посреди ночи его вырвала из сна настойчивая мелодия будильника. Он быстро принял душ, догрыз остатки пиццы и, на ходу завязывая галстук, направился к себе в офис.

Ведущей "Мидас" группе было уже хорошо известно про таймер, который должен был обнулиться через полчаса. Войдя в операционный зал, Виллиамс почувствовал напряжение дежурной смены от того, что цифры в углу широкого стенового экрана неумолимо приближаются к нулю. Выслушав короткий доклад о статусе, директор несколькими громкими хлопками в ладоши привлек к себе внимание.

– Внимание, господа! Через полчаса наступит момент истины. Произойдет то, ради чего запускался "Мидас". Что бы ни случилось, прошу сохранять спокойствие и не предпринимать никаких действий, способных помешать работе программ. С момента истечения таймера проект будет работать в автоматическом режиме около десяти минут, потом все его площадки будут стерты. Вся информация о нем будет уничтожена, все следы подчищены нашими программами и коллегами из АНБ. Ваша задача - мониторинг систем во время финальной фазы и оперативное устранение проблем.

Увидев, что удивленные таким поворотом событий подчиненные дружно закивали, Виллиамс занял место дежурного администратора и принялся лично проверять статус систем на площадках "Альфа" и "Чарли". Все работало в обычном режиме. Он уступил место программисту и взглянул на таймер. До запуска инициирующей программы оставалось меньше пяти минут.

– Внимание всем! Программы входят в боевой режим, - словно предвестник апокалипсиса, прозвучал его голос в тишине операционного зала.
– Повторяю. Всем, кроме дежурного администратора, снять руки с клавиатур.

Стоящий за спиной операторов директор почувствовал, как от собственного голоса внутри что-то оборвалось. Все происходящее на секунду замерло, словно кадр шпионского триллера, когда злодей, руководствуясь понятными только ему одному целями, стоит на пороге того, чтобы ввергнуть мир в хаос. "Боже, что мы делаем!" - пронеслась в его мозгу мысль, но дежурный уже начал дублировать обратный отсчет таймера:

– Таймер минус десять, девять, восемь...

Продолжая дублировать голосом сброс последних секунд, дежурный быстро обернулся, словно хотел убедиться, что директор все еще находится в зале. Виллиамс жестким взглядом скользнул по его глазам и уверенно кивнул.