Там они разбрелись по «лабиринту знаний», и каждый искал что-то полезное для себя.

Шардон переходил от шкафа к шкафу, от стола к столу по какой-то лишь ему ведомой системе и периодически демонстрировал эмоцию недовольства:

— Ничего не понимаю, — бурчал он, — Это или наследие классики мировой литературы, или неуклюжие переделки неизвестного авторства. Если не считать «творений» герцога Шарманьяка, — граф указал на целых два шкафа книг, забитых стихами его будущего оппонента.

— И что там?

— «Арслан и Любава» — сказочная поэма о любви и рыцарях.

— Эм… Погоди, — Максимус задумался, — Уж не «Руслан и Людмила» ли это? Где «…у Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…»?

— Ха! Только «У синя моря клен зеленый, мифрила цепь на дубе том. И днем и ночью сфинкс ученый, все ходит по цепи кругом!» — продекламировал Угрюмый, — Сильная вещь!

— Ты что — поклонник творчества Шарманьяка? — удивился наемник.

— Да нет. У братвы оно за считалочку ходило, — смутился бывший разбойник, — Так -то я даже грамоте обучен не был, пока его светлость меня в капитаны не заделал. При нашей работе эта ваша грамота ни к чему была.

— Тогда как вы магические свитки делили, если никто читать не умел? — заинтересовался Шардон.

— Ну почему никто? Атаман умел. Носатый, Три-кармана. А что до свитков, так это же магия! С ней разобраться — ума большого не надо. Чем сильнее пальцы жжет, тем дороже и опаснее. Ну и название уж всякий прочитать сможет, там закорючки нехитрые.

Пометка: Угрюмый рассказал, что разбойники мощь и ценность магических свитков определяли наощупь — по силе магического жжения.

— Степень совпадение измененных текстов с оригиналом — от сорока до восьмидесяти процентов. Где-то на уровне замены нескольких слов на синонимы и аналоги, а где-то целые куски переписаны, — продолжал возмущаться Шардон, — Есть и уникальные произведения, но там и ритм не выдержан, и рифмы плохо подобраны, и слова незнакомые. Вот, например, «Ведьмы, ведуньи и ведьмаки» — это какой-то биографический труд с рифмованными вставками, которые вообще едва ли можно назвать стихами. И как монеты могут быть «чеканными»? Они же просто снимаются со счета в золотом эквиваленте, и точно так же переводятся на него — их никто не чеканит!

— Ха! Дай-ка сюда, — вырвал у него книгу Максимус, — Конечно, это не стихи — это песня!

— Та самая? — удивился Угрюмый.

— Не знаю. Какой-то Нэтан Фликс в авторах указан. Вы что — оба знаете ее?

— Странно, что ты не слыхал, командир — как-никак, бывший трактирщик! Ща изображу…

В руках начальника стражи появилась… лютня! Он прокашлялся, толстые пальцы умело прошлись по струнам, и Угрюмый хрипло заорал:

— Ведьмаку заплати-ите чеканной моне-етой, чеканной монетой о-о-о, ведьмаку заплатите – зачтется все э-э-это-о вам!

Граф с недоумением посмотрел на горланящего министра и подпевающего ему игрока. Пожал плечами и вернулся к книгам…

Примечение от автора:

Да, фрагмент получился совсем небольшой и проходной, но сложно было удержаться :-)

Ну и вот вам компенсация.

P.S. Песня Присциллы из игры "Ведьмак 3" на голову круче:

https://youtu.be/Y8jnIcHWeIs

— А что ты хочешь найти? — не выдержал Максимус, — Я так понял, тебе предстоит поединок с опытным дуэлянтом? Не думаю, что здесь есть учебники для повышения навыков, а голая теория не поможет победить.

— Это будет поэтическая дуэль. И я пытаюсь разгадать систему, по которой мой противник переделывает классические произведения.

— Поэтическая? Хм. И как успехи?

— Никак. Нет никакой системы, или мои алгоритмы для анализа недостаточно хороши.

— И что будешь делать?

— Не знаю. Я планировал использовать те же методы, чтобы составить несколько идеальных заготовок, но теперь… Пока что я просто запоминаю прочитанное.

— Зачем?

— У меня скоро поэтическая дуэль, — терпеливо напомнил «непись».