Петр опустился на колени и протянул руки, не замечая, что вертолет заглушил двигатель и стало тихо. В голове стоял какой-то шум...

Мурзик поднял голову, приветственно крякнул и, распушив усы, с готовностью выгнул спину. Вернее, то, что от нее осталось...

Петр подставил под голову Мурзика ладонь, а другой стал осторожно гладить его по спине, стараясь не смотреть на лохмотья, которыми она кончалась...

Мурзик легко касался руки Петра усами и что-то пытался выразить частым кряканьем, которое становилось все тише и тише...

Петр гладил и гладил, уже ничего не видя перед собой из-за наполнивших глаза слез, пока не почувствовал, что под пальцами ничего нет...

Он вытер глаза.

Трава была чистой и сухой...

Петра о чем-то спросили, но он не ответил.

Кто-то положил ему на плечо руку. Он сбросил ее, встал и, не оглядываясь, тяжело пошел к вертолету...