— И не утруждайтесь, — махнула она рукой. — Не стоят того пустяки. Вот видите, во всем, что касается меня, вроде бы никаких провалов. Загадочная всё-таки вещь — медицина. Отец меня на заре туманной юности пытался отправить в медицинский, я наотрез отказалась и, скорее всего, правильно сделала… Павел Иванович, вы разрешите задать вам несколько вопросов? Медицина это допускает?

— Я не знаю, как… — сказал Петр и показал глазами на доктора.

Тот важно склонил голову:

— Только не усердствуйте, голубушка.

— Вы помните все, что произошло?

— Местами. — осторожно сказал Петр. — Полосами, этакая зебра… Вы лучше задавайте конкретные вопросы.

— Можно? Отлично… — рыжая выдержала небольшую паузу. — Это была ваша идея — сесть за руль и куда-то поехать без сопровождения?

— Да, — твердо сказал Петр. — Устал, заработался, вот и хотелось проветриться. За город выбраться…

— Значит, вы сами решили? Никто не подсказывал, не настаивал?

— Никто.

— Твердо помните?

— Твердо.

— И потом…

— Вот тут и начинаются полосы, — сказал Петр, придерживаясь заранее разработанного сценария. — Насколько помню, машин на шоссе не было. дорога хорошая, сухая, и я притоптал газку… Так вроде бы смутно припоминается, что не вписался в поворот, руль не довернул на самую чуточку…

— Насчет того, пили ли вы, не спрашиваю. Смотрела уже данные экспертизы, вы были трезвехоньки, образец дисциплинированного водителя… С вами в машине и правда никого не было?

— Никого.

— А кто же вызвал «скорую» и инспекцию?

— Вот этого уж я не знаю, — сказал Петр. — Кто-то мимо проезжал, надо полагать.

— Но вы сами никого не видели?

— Нет. Я так и валялся, когда они подъехали…

— Почему же ваш благородный спаситель не подождал?

— Откуда мне знать? Мало ли какие у человека бывают в жизни обстоятельства?

— Ну, например? — быстро спросила она.

— Мало ли… — повторил Петр. — С чужой женой, скажем, ехал. Или выпил немножко и боялся, что унюхают или попытаются его самого к аварии пристегнуть…

— Логично. Значит, никого с вами не было… И никакая другая машина вас не подрезала? Не вызвала аварию своими маневрами?

— Не было других машин, — сказал Петр. — Дорога была пустая, как Луна.

— Теперь попытаемся сформулировать новый вопрос… Если бы вы не сели за руль, кто поехал бы на этом джипе?

— Да никто, по-моему, — чуть подумав, выбрал Петр самый надежный вариант ответа, при котором никого не требовалось припутывать. — Стоял бы себе в гараже.

— А кто поехал бы на нем завтра? Дмитрий Елагин?

— Затрудняюсь вам и сказать, — очень натурально пожал он плечами. — Может, Елагин. А может, и я. А может, благополучно простоял бы в гараже неделю. Джип этот у нас, собственно, был разъездной машиной…

— Но ездил-то на нем главным образом Елагин?

— Ну да. И я.

— Елагин и вы, вы и Елагин… — рыжая, казалось, о чем-то сосредоточенно думает. — Как у вас с ним складывались отношения?

— Нормально. Я им доволен. Парень старательный.

— Вы сказали — «разъездная» машина. А куда она обычно разъезжала? Какой-то определенный круг обязанностей или — без руля и без ветрил, куда погонят?

Рыжая красотка и понятия не имела, конечно, что именно этот круг вопросов Пашка обговорил с ним подробнейше…

— Скорее уж — определенный круг обязанностей, — сказал Петр. — Обычно на этом джипе Митя возил супругу на работу, дочку в школу. По магазинам, когда моим дамам понадобится, в аэропорт — когда приезжали мои близкие знакомые или особо ценные партнеры… Примерно так это выглядело.

— Понятно… Вы, стало бы, Елагиным довольны… А ваши дамы?

— Без претензий.

— Так… Положительно, я что-то пока не нахожу следов тех самых провалов в памяти…

— Зато в других областях их предостаточно, — басом сообщил доктор.

— Ну что ж… Павел Иванович, можно, я задам вам парочку неприятных вопросов?

— Извольте.

— Вам не угрожали в последнее время? Какие-то конфликты, недоразумения?

— Ничего подобного, — твердо сказал Петр.

— Уверены?

— Уверен.

— Но вы же далеко не все помните… «Зебра»?

— Насколько я помню, не было ни угроз, ни, как вы выражаетесь, конфликтов.

— Решительно никаких?