— Воинский долг тяжелее горы, а смерть легче пуха, кажется, так говорит кодекс бусидо о пути воина, — ответил я, пристально глядя в глаза японца, благо лунный свет позволяли видеть лица.

— Умеющий достойно умереть, будет достойно жить, — командир японского десанта и его офицер лейтенант Шираиши поднялись с земли и склонились в поклоне.

— Господин капитан мы примем участие в атаке на форт вместе с вами, — строго произнёс Хаторри.

— Я не могу пропустить такой славный штурм, — произнёс лейтенант, сделав ещё один поклон. — Иначе мои предки из кланов Накатоми и Шираиши не поймут меня. Как сказал великий Дайдодзи Юдзана: «Настоящая смелость заключается в том, чтобы жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть».

Я также поднялся с земли и, сделав поклон на японский манер, произнёс:

— Для меня большая честь идти вместе с вами в бой Хаторри-сан, Шираиши-сан.

Обращаясь к офицерам, я сделал в сторону каждого поклон, получив такой же ответ. При этом лейтенант склонил голову намного ниже, чем я.

— Вы сумасшедшие, — я впервые услышал голос британского капитана Крадока. — Всегда говорил, что русские и японцы наплевательски относятся к своей жизни. Я отказываюсь участвовать в этом массовом самоубийстве, и солдат своих на убой не поведу.

— Не смею настаивать, господа. Вы в праве выполнять приказы своего командования. Удачи вам! — с этими словами фон Поль поднялся на ноги и, пригибаясь, выбрался из овражка. За ним ушёл Крадок.

— Господа офицеры, — я обратился к двум японцем и Станкевичу, который также присутствовал на этом совещании. — Не так всё страшно, как решили наши германские и английские союзники. В форте около пятисот солдат, половина из них обслуживает орудия. Таким образом, вооруженное сопротивление нам сможет оказать не больше роты солдат. Главное ворваться внутрь.

— Каким образом Вы думаете это осуществить? — поинтересовался Хаторри.

— У нас есть самодельные подрывные заряды из динамита. Подготовлены сапёры для этого дела. И ещё один бонус или хорошая новость — у моего отряда на вооружении десять ружей-пулемётов и куча патронов к ним. Поэтому необходимо решить, через какие ворота будем прорываться в форт, так как я видел только одни на юго-западном фасе, которые выходят к реке с небольшой пристанью. Что-нибудь известно о других воротах?

— Я знаю только об этих же воротах, — ответил командир японского десанта, а Шираиши согласно с ним кивнул головой.

— Что же, времени искать другие ворота, нет. Будем атаковать юго-западные. Предлагаю следующий план. Формируем два ударных отряда. Первый состоит из сапёров с двумя зарядами, их сопровождает шесть пулемётных расчётов и шесть команд прикрытия пулемётчиков. Всего около взвода солдат. После подрыва ворот, пулемётные расчёты и команды прикрытия прорываются направо и налево от ворот на стены, и своим огнём подавляют сопротивление противника внутри форта. Надеюсь, что у артиллеристов личного оружия не будет. За ним в ворота входит второй ударный отряд, силой до полуроты и захватывает внутренний двор. После подрыва заряда основные силы наших отрядов охватывают южный участок западной стены форта и открывают огонь по батареям, постепенно смещаясь к захваченным юго-западным воротам, чтобы войти внутрь форта, — я сделал паузу, оглядев офицеров, которые внимательно слушали меня. — Понимаю, что план не проработан, поэтому внимательно выслушаю ваши предложения.

Все повернули голову в сторону Шираиши, который был младше всех по званию и по возрасту. Тот гордо вскинул голову и твёрдо произнёс:

— Предложений нет. В такой ситуации что-то лучше придумать сложно. Готов возглавить первый штурмовой отряд.

— Извините, Шираиши-сан, но первым отрядом буду командовать я и поручик Станкевич, так как имеем больше опыта работы с пулемётными командами. Но второй штурмовой отряд хотелось бы видеть из японских воинов. Мне неприятно говорить, но наш сводный отряд собран больше чем на половину из нестроевых солдат. Я уверен в их смелости, но не уверен в их воинской подготовке.

— Я и лейтенант Шираиши возглавим второй штурмовой отряд, подобрав в него наиболее подготовленных воинов. Мы тоже не солдаты, а матросы. Но в нашем отряде есть те, кто знает, что воин должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть он должен с честью. Вот его главное дело, — рубящими фразами произнес Хаторри.

— Хорошо, господа, давайте обсудим организацию штурма и в бой.

Обсуждение не заняло много времени. Для разделения подразделений на штурмовые отряды и команду поддержки отвели пятнадцать минут. За это время наши группы должны были перестроиться, а заодно обозначить себя белыми повязками на левом рукаве. Зря, что ли с собой их тащили, тем более в темноте и рассветных сумерках этот знак позволит отличить своих от чужих.

Пока мы перестраивались и готовились к атаке, англичане и немцы отошли со своих позиций шагов на двести назад и начали формировать походную колонну. Между тем лунный свет тускнел, а на востоке начала зарождаться заря. Ещё час, и мы будем как на ладони. Пора атаковать. Я дал команду Станкевичу выдвигать вперёд первую штурмовую команду, за ним двинулись остальные. Пригнувшись, молча, мы бегом устремились к валу рва, окружавшего форт, который мог стать хоть какой-то защитой от огня противника. Шума нашего передвижения не было слышно из-за непрекращающегося огня пушек крепости.